имя моей мамы реагирует.
– Думаешь, Ева сразу выкатит всё незнакомому парню?
– Думаю, если ты включишь свое природное обаяние, о котором все так много говорят, то хотя бы что-то получится понять, – нарочно польстила я Тарасу.
– А что, все прям так и говорят? – развеселился Тарас. – Про мое природное обаяние?
– Угу. Особенно как оно влияет на женщин. Но я не верю. На меня ведь оно никак и никогда не действует.
Тарас задержал на мне странный задумчивый взгляд, а затем поднялся из-за стола.
– Хорошо, я скатаюсь с вами. Чтобы ты наконец убедилась в моем мужском природном обаянии. Но все-таки то, чем вы занимаетесь, сутенерство.
– Ты будешь нашим дознавателем.
– Как пошло звучит, – поморщился Тарас. – Мне прихватить с собой мои наручники?
– У кого что болит, – буркнула я, поглядев на часы. – Ладно, ты можешь сколько угодно бродить по открытому миру, а я, пожалуй, сгоняю в универ хотя бы на две последние пары. Я тебе после учебы напишу, где мы встретимся.
Я уже хотела выйти, когда увидела, что рядом с незаконченной мозаикой лежат несколько оформленных по всем правилам курсовых. Я с интересом принялась изучать титульные листы, и Тарас нахмурился еще больше.
– Иди, а то в универ опоздаешь.
– А что это такое?
– Настя, в последние несколько дней тебя стало слишком много в моей жизни, свали!
– Фу как невежливо, Тарас!
– Скажу волшебное слово: свали, пожалуйста!
– Ты сердишься на меня из-за этих курсачей?
– Настя, я был предельно вежлив. Теперь ты должна улетучиться максимально быстро.
Но улетучиваться я, само собой, так просто не собиралась. Бурная реакция Тараса еще больше подначивала. Так вот почему он выпроваживал меня – дело не в мозаике. Скорее всего, она и в самом деле принадлежала Лидии Ивановне и стала для Соколова прикрытием.
– Здесь чужие фамилии… Ты делаешь курсовые по сопромату на заказ?
– Каждый зарабатывает как может.
– Какой же ты болван! Лидия Ивановна так переживает, что тебя поперли из университета… Обязательно нужно было столько прогуливать?
– Я тебя забыл спросить. Давай, вали, а то лишитесь дознавателя.
– Если бы не твоя лень, из тебя мог получиться человек.
– А человеком, по-твоему, можно стать, только получив дурацкую корочку?
– Стать человеком – это получить нормальную профессию, – парировала я. – Выучиться на инженера, например, как твой отец. Но для этого нужны дисциплина и сила воли, а ты безалаберный слабак.
– Следи за своей успеваемостью. С чего тебе беспокоиться о моем будущем?
– С того, что я не меньше тебя люблю твою бабушку. И сколько на этом можно заработать?
Я потянулась за одной из курсовых, но Тарас вдруг резко склонился, чтобы перехватить мою руку. От неожиданности я не устояла на месте и, ойкнув, полетела на стол, смахнув с него добрую часть оранжево-розовых стразинок. Они, словно золотые песчинки, посыпались на пол.
– Сдурела совсем? – Тарас первым сел на колени, чтобы собрать рассыпанные стразы. – Это ж бабушкина. Она убьет меня, а я – тебя.
Мне не оставалось ничего другого, как присесть рядом и присоединиться к сборам.
– Чисто теоретически убить в таком порядке невозможно, – не сдержалась я.
– Но чисто практически можно все-таки попробовать.
Мы молча ползали по полу и собирали маленькие стразы. Когда случайно соприкоснулись пальцами, я подняла на Тараса глаза, но он на меня не смотрел: продолжал старательно собирать рассыпавшуюся мозаику. А я отчего-то дольше положенного не отводила от него взгляд. Загляделась на опущенные темные ресницы и прямой ровный нос. И тут же нахмурилась. Чем я занимаюсь вместо пар?
– Я так на все лекции опоздаю, – проворчала я, отправляя очередную порцию стразинок в прозрачный пакетик.
– И станешь как я – прогульщицей и пропащим человеком без будущего? – усмехнулся Тарас.
Теперь мы оба подняли головы и встретились взглядами.
– И не говори. Попала в плохую компанию.
– Сигареткой угостить? – Тарас подмигнул.
Я быстро поднялась на ноги. Возможно, плохая идея – обратиться к Тарасу за помощью. Мы никогда не сможем найти общий язык и разговаривать нормально, без подколов и насмешек. Хотя ради безопасности мамы можно и немного друг друга потерпеть.
– Свяжемся, когда у меня закончатся пары, – деловито сказала я, пока Тарас продолжал собирать стразы. – Будь на связи, я наберу!
* * *
Сырок, узнав, что Тарас идет с нами на дело, пришла в восторг. Такая бурная реакция на появление Соколова поставила меня в тупик.
– Ты влюбилась в него, что ли? – спросила я.
Соколова мы обсуждали уже в гардеробе, когда занятия закончились. В универ я успела приехать только к предпоследней паре. Прогуливать учебу не входило в мои планы, но после череды странных событий вдруг стало совсем не до нее. Обычно люди весной забивают на пары, потому что влюбляются. У меня же все наперекосяк: сталкер, взлом квартиры, закулисные войны…
– Я не влюбляюсь в парней своих подруг, – парировала Сырок, наматывая яркий радужный шарф.
– Чего-о?! – Я едва не задохнулась от возмущения. – Тарас не мой парень! Совсем сдурела?
– Тогда почему ты мне в первый день сразу о нем не рассказала? Прикинулась, что вы незнакомы. И то, как ты на него вечно реагируешь… – Сырок многозначительно посмотрела на меня.
– Просто ты его плохо знаешь. Пообщаешься немного и поймешь, о чем я.
Сырок снова одарила меня загадочным взглядом, и это рассердило.
– Ты узнала адрес Никитиной? – спросила я, чтобы перевести тему.
– Нам не нужен ее домашний адрес. Сегодня генпрогон «Любовных писем» в Молодежном театре, у нее главная роль.
– Отлично! Для нашей легенды так даже лучше. Вручим Тарасу букет цветов, встретит любимую звезду возле театра.
Я не особо верила в успех нашей затеи, но все-таки сбросила Тарасу в сообщении время и адрес Молодежного театра. «Только постарайся выглядеть поприличнее!» – приписала я. Сырок в это время по моему поручению сбегала в цветочный ларек и принесла белые хризантемы.
– Если это Ева отправляет огромные букеты желтых роз своим конкуренткам, наши хризантемы покажутся ей совсем скромненькими, – вздохнула Кристина, оглядывая маленький букет.
– Она – именитая актриса, а мы – бедные студенты. Что с нас взять? Это даже трогательно…
– А где учится Тарас?
– Нигде. Его отчислили с техфака. Много прогуливал.
– Как наш Артемьев?
– Ага, – растерянно отозвалась я. Странно, но прогулы Леона меня ничуть не смущали, а вот Тараса я считала чуть ли не пропащим человеком. Наверное, потому что Леон сильно мне нравился и я не хотела замечать в нем плохого. А еще я видела, как горько плакала Лидия Ивановна… Сердце кровью обливалось. Ну и про предвзятое отношение к Тарасу не стоит забывать. Сколько кровушки моей он попил… И пусть детские
