— Ты разбил его!
И тут же начала спускаться вниз. Но когда коснулась земли, Гарри уже ждал там — с каменным лицом и глазами, полными гнева и презрения. Она попыталась что-то сказать, но он коротко оборвал ее:
— Иди в дом, Стеффи! И не задерживайся. Она бежала, ничего не видя сквозь пелену слез. Сзади до нее доносились громкие выкрики, а затем — шум драки. Выбежав из леса, она увидела, что отец стоит с Стэнли Льюисом у ворот сада напротив кухни и ищет ее взглядом. Совершенно запыхавшись, она подбежала к нему.
— Гарри и Армандо дерутся, — задыхаясь от слез, сказала она. — Остановите, остановите их, пожалуйста!
— Я все улажу, — мрачно бросил мистер Льюис и поспешил в сторону леса.
— Нам лучше пойти домой, — сказал отец, мягко взяв ее за локоть, но Стеффи сопротивлялась.
— Нет, папа, не надо! Я должна увидеть Гарри. Я хочу убедиться, что с ним ничего не случилось.
В этот момент мальчишки вышли из-за деревьев, конвоируемые Стэнли Льюисом. Армандо был вне себя, его губа была разбита, рубашка разорвана. Лицо Гарри оставалось непроницаемым — губы сжаты, и только под правым глазом издалека можно было разглядеть свежий синяк.
Стефания вывернулась из рук отца и побежала к нему.
— Гарри! — срывающимся голосом крикнула она. — Гарри, прости! Я не думала, что все так получится.
Он даже не взглянул на нее и еле слышно процедил:
— Вали прочь, Стеффи, держись подальше — я тебя предупредил.
Ночью, в постели она поняла, что должна во что бы то ни стало повидаться с ним — все объяснить, рассказать, как она сожалеет, что выдала его секретное убежище. На следующее утро сказала матери, что идет играть со школьной подругой, жившей на другом конце поселка, а вместо этого, сев на велосипед, окольными путями направилась в Корнуэлл-Хаус. Оставив велосипед в глухом уголке заднего двора, Стеффи направилась к лесу в надежде, что Гарри уже там.
К тому моменту, когда она вошла в лес, небо потемнело, полил дождь. Обычно Гарри помогал Стеффи вскарабкаться наверх, но на этот раз никто не отозвался на ее голос, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы забраться по скользким ступенькам.
Наверху ее ждало разочарование: судя по тому, что никаких вещей не осталось, Гарри уже успел побывать здесь. Маленькое сооружение в ветвях дерева выглядело брошенным. Все, что сохранилось, это обрывки карандашного эскиза, разбросанные по полу.
Стефания подняла их и поняла, что это был ее незаконченный портрет — девочка была изображена лежащей на животе и подпирающей голову руками. Она даже не подозревала, что Гарри рисовал ее. Впрочем, горестно подумала она, теперь у него вряд ли возникнет желание продолжить работу.
Она смотрела на обрывки портрета затуманенными от подступающих слез глазами, как вдруг услышала снизу какой-то шум. Ничего не понимая, Стеффи осторожно подошла к краю и глянула вниз: лестница лежала на земле, а какая-то фигура в сером плаще с капюшоном удалялась прочь. Перепугавшись до смерти, она закричала:
— Гарри, я не смогу спуститься! Вернись, слышишь? Вернись!
Но тот даже не оглянулся и скрылся за деревьями. Стефания продолжала громко кричать, пока не охрипла. Гулкая тишина отзывалась ей в ответ. Когда, через несколько часов Армандо нашел ее, Гарри был с ним, одетый все в тот же серый плащ, и от этого ей стало особенно плохо.
— Это ты все подстроил! — закричала она на него. — Ты! Я тебя видела!
И, схватив камень, швырнула в него. Она увидела, как на его щеке выступила кровь, а серые глаза сверкнули и застыли, превратившись в две льдинки. Девочка поняла, что только что навсегда потеряла друга.
Дрожа всем телом, Стефания вернулась к действительности. Она по-прежнему сидела на подоконнике темного окна, обхватив колени руками. Как он мог так поступить?! — яростно спрашивала она себя. Я была совсем ребенком, не ведающим, что творит. И не заслуживала такого отношения. Его даже не тронуло, что я испугалась, что я могу упасть с дерева и разбиться!
Ее тогда привели домой, захлопотали вокруг, искупали в горячей ванне, напоили горячим молоком и уложили в постель. Она никак не могла заснуть, а потому встала и прошла в комнату родителей. Сквозь приоткрытую дверь доносились голоса:
— Этот мальчишка непредсказуем, — говорил отец. — Стэнли опасался чего-нибудь в этом роде. — Стефания не слышала ответа матери. Потом вновь прозвучал громкий голос отца: — Ну, он его отошлет, конечно. А что еще остается делать?
На следующий день Гарри уехал из Корнуэлл-Хауса. Стефания постаралась убедить себя, что рада этому и не желает никогда больше видеться с ним. Но вот он вернулся. И снова принес ей другую беду. Теперь, он собирается обосноваться здесь навсегда и потому стал опаснее, чем когда-либо.
Судьбе было угодно, чтобы она оказалась полностью в его власти, угодив в ловушку из частокола условий, который он выстроил вокруг нее. Она приняла эти условия и теперь должна будет их выполнять. Деваться некуда. Хотя сегодня ей показалось, что его влечение к ней угасло... И может быть, события будут развиваться совсем по-другому сценарию. Прошлое нельзя изменить, но она должна обеспечить себе безопасное будущее, а для этого ей предстоит подчиниться и выполнять свою часть контракта.
Пеньюар, купленный Стефанией для медового месяца, лежал в шкафу, завернутый в тонкую бумагу. Не дав себе хорошенько вдуматься в то, что делает, она стащила через голову хлопчатобумажную рубашку и бросила ее на пол. Еще, через несколько секунд она держала в руках пеньюар цвета слоновой кости.
Какой, легкий! — подумала она. И прозрачный. В нем любая женщина почувствует себя совершенно беззащитной. И мужчина, поняв это, не станет колебаться ни минуты! Стефания нырнула в пеньюар и завязала тесемки на шее и талии.
Шурша шелком, она вышла из комнаты и молча двинулась по коридору. У нее мелькнула мысль, что Гарри, возможно, уже спит и ее величественный жест капитуляции окажется никому не нужным. Но, он не спал, а читал в постели, подперев голову рукой. Темно-зеленое покрывало было сдвинуто, и под ним отчетливо вырисовывался изгиб длинных бедер. Судя по всему, он лежал совершенно нагой, и она подумала, что никогда прежде не видела перед собой обнаженного мужчины — не считая, конечно, фотографий или фильмов.
Она думала, что Гарри не проронит ни звука при ее появлении, но он приподнял голову и, заложив пальцем страницу, негромко заметил:
— Оказывается, бессонница заразительна. — Она вспыхнула под его пристальным взглядом. — Горячительные напитки на кухне, — сказал он после короткой паузы. — А снотворным я не пользуюсь. Итак, чем я могу помочь тебе, Стефания?
