Нико тоже вытаращил глаза. Он судорожно пытался подняться, но тело по-прежнему не слушалось.
— Я их видел! — крикнул он.
— Что?! — выкрикнула Алисé, не понимая.
Бычьи громилы были ещё злее, чем прежде, — стихия, готовая смести всё на своём пути. Ничто и никто не смог бы теперь их остановить.
— В очках!
Что бы Нико ни пытался ей сказать — момент был совершенно неподходящий. Быки вот-вот бросятся.
Алисé глубоко вдохнула и отсекла всё лишнее. Только кочерга в руке и решимость — больше ничего не существовало. Она собралась с духом и с криком кинулась на того, что со сросшимися бровями. Со всей силы вогнала остриё ему в массивное бедро — так, что кочерга засела в мышце.
Но громила и бровью не повёл. Словно не чувствовал вообще никакой боли.
На крохотный миг их взгляды встретились, и Алисé пробрала дрожь. Его глаза — будто что-то тёмное, злое заползало ей под кожу.
Он схватил её мясистыми лапами, поднял в воздух и швырнул через всю комнату. Алисé рухнула прямо перед камином. В голове загудело. Она упёрлась ладонями в пол, подняла взгляд и увидела, как громилы надвигаются на Нико. Тот пытался переползти на другую сторону кровати.
— Оставьте его! — закричала Алисé и потянулась к каминному набору рядом с собой. Подставка с грохотом опрокинулась. Зато ей удалось ухватить совок. Тело пронзала боль при каждой попытке встать, но остаться лежать — не вариант.
Неважно, как сильно она ненавидит Нико за то, что он сделал, — она должна ему помочь!
Алисé рывком поднялась и увидела, как один из быков выдёргивает Нико из постели.
— Нет! Нико!!! — её голос сорвался на крик. Кочерга всё ещё торчала из бедра громилы. Эти двое казались неуязвимыми.
В тот момент, когда она уже готова была снова броситься на них с совком, она почувствовала нечто, заставившее усомниться в собственном рассудке.
На долю секунды ей захотелось списать это на боль, адреналин, помутнение от многодневной бессонницы — но пальцы, сомкнувшиеся на её лодыжке, были настоящими.
Откуда?!
В панике она попыталась стряхнуть руку со своей ноги, опустила взгляд — и закричала, увидев перепачканное сажей лицо мальчика лет тринадцати, стоявшего перед ней на коленях.
Он выполз из камина у неё за спиной.
— Он уже потерян! — прохрипел ребёнок, и Алисé окончательно почувствовала, что почва уходит из-под ног. Она оторвала взгляд от невозможного зрелища коленопреклонённого мальчика и снова посмотрела на Нико. На двух быков — один держал её лучшего друга в удушающем захвате, второй задирал его за ноги.
— Если пойдёшь со мной — хотя бы себя спасёшь! — Мальчик тянул её за руку, глядя умоляюще.
Это не реально. Это НЕ МОЖЕТ быть реальным!
Всего лишь защитный механизм сознания. Галлюцинации от бессонницы.
Алисé развернулась, твёрдо решив не сдаваться без боя. Громилы уже тащили Нико из комнаты, как свёрнутый ковёр. Похоже, он снова потерял сознание.
Наконец ей удалось вырваться из хватки мальчика.
Она не бросит Нико. Никогда. Что бы он ей ни сделал.
С совком в руке она рванулась вперёд, готовая, если понадобится, проломить обоим безумцам головы, — и в этот миг ощутила сокрушительный удар по затылку.
А потом стало темно. Черно. И чудовищно тихо.
ГЛАВА 38.
Нико.
Он хотел закричать, но его сжимали так крепко, что в стиснутых лёгких не оставалось воздуха даже для стона. Он ослеп от боли.
Время от времени ему удавалось на мгновение разлепить веки — и тогда он видел, как его волокут по коридорам, переходам и лестницам. Куда-то, где темно и где его крика уже никто никогда не услышит. В этом он был уверен.
Как такое возможно?
Если его не подводило сознание, его и вправду нашли Гарольд и Биг Джино. Но разве они не должны были сидеть в полиции? И почему они не избили его просто так, как в прошлый раз? Или уже избили?
Нико, видимо, снова терял сознание — в тот момент, когда его ударили головой о дверь. Он не мог вспомнить. Как не мог вспомнить и то, что случилось с Алисé.
Хоть бы она успела спастись…
Что-то загрохотало. Он снова открыл глаза и увидел нечто похожее на котельную, только здесь было слишком холодно для котельной. Он уставился на трубы, змеившиеся по потолку и стенам, — мимо чего-то, что в первый миг показалось ему гигантским стальным драконом. Лишь присмотревшись, он распознал в чёрном чудовище разрушенную нефтяную цистерну.
Перед глазами снова потемнело, и он почти перестал чувствовать собственное тело. Рефлекторно сомкнул рот, потому что всё вокруг разом обрело странную студенистую мягкость — словно он погрузился в желе.
Когда он разомкнул губы, понадобилось невероятное усилие, чтобы выкашлять из лёгких слизь — откуда она взялась, он понятия не имел. Он жадно хватанул воздух, и это оказалось ошибкой: воздух нестерпимо вонял. Почти как в будке Барни. Мочой и калом. Старой отмершей кожей. Сгнившими объедками.
Сколько эти двое уже волочили его за руки и ноги? Казалось — целую вечность.
И вот он потерял последнюю опору. Он парил, ощущая приятную невесомость. По крайней мере, на мгновение.
Ощущение оборвалось — резко, безжалостно — и обернулось своей противоположностью. Жгучая боль разлилась по всему телу, когда что-то вонзилось ему в спину и впилось глубоко под лопатки!
Аааааа! Прекратите!
Чистая, абсолютная, совершенная боль пронзила каждую клетку его существа.
Студенистое ощущение исчезло — что-то обмоталось вокруг него так плотно, что тело стало казаться странно неподвижным.
Слишком туго!
Он пытался дышать, но грудная клетка была сдавлена так сильно, что это почти не удавалось. Частыми, поверхностными вдохами он всё же пытался — пока что-то скользкое не протиснулось в рот и не проложило себе путь через трахею вглубь его тела.
ГЛАВА 39.
Амир.
Именно этого он и хотел избежать. Того, что он, как Нико, потеряет сознание после использования очков — и рядом не окажется никого, кто помог бы ему. Именно поэтому он хотел, чтобы Дэни осталась с ним.
Амир сел и потёр голову. Память возвращалась медленно, по крупицам. Он надел очки и увидел кошмары. Собственные кошмары. В кристальной чёткости.
А потом?
Вероятно, он потерял сознание прямо здесь, перед дверью сьюта. И, судя по всему, провёл тут всю ночь. На пыльном полу коридора.
Амир злился, что те двое просто бросили его здесь.
Наверное, им не терпелось самим примерить очки, — подумал он, поднимаясь на ноги.
Между тем снаружи рассвело. Солнечные лучи протискивались сквозь каждую щель, и обстановка уже не выглядела заброшенной — она казалась почти величественной.
Он провёл ладонями по лицу, зачесал волосы назад. Затем вошёл в сьют 113.
— Ах ты чёрт, — вырвалось у него, когда он увидел Майка и Дэни.
Оба лежали на полу у изножья кровати, тела вывернуты под нелепыми углами, словно кто-то небрежно швырнул их туда.
В разительном контрасте с этой мрачной картиной пылинки плясали в застоявшемся воздухе, будто кружась под весёлую мелодию. Словно радовались, что впервые за долгие годы им снова дозволено парить в солнечном свете.
Амир осторожно толкнул ногой тело Майка, потом — Дэни. Они не шевельнулись. Оба оставались безвольно распластанными на полу.
Если они мертвы — это, конечно, трагично. Но не настолько трагично, чтобы Амир увидел повод задерживаться здесь дольше необходимого.
Он быстро обшарил карманы джинсов Дэни и забрал ключи от фургона. Затем оглядел комнату, пока не увидел то, что искал.
То, ради чего он вернулся в сьют.
