так часто, как в основном коридоре). Теперь путь представлялся совершенно незнакомым. Как же так? У меня просто не было слов. Язык не поворачивался признаться инспектору, что я не понимаю, куда мы направляемся. Впрочем, спустя некоторое время он и сам догадался.
— Вы заблудились?
— С чего вы взяли?
— Просто мы проходим мимо этой каменной глыбы уже третий раз.
— Уверены?
— Абсолютно.
— Ничего не понимаю. Кажется, мы и правда немного сбились с пути, — вынужденно признался я. — Какой-то абсурд. Я ведь знаю все эти коридоры и повороты как свои пять пальцев!
— Да, я заметил.
— Ваш ехидный тон неуместен. Из-за вас восстал мертвец! Почуял чужака и бросился отстаивать свою территорию. Естественно, после такого потрясения я слегка потерял ориентацию. До вашего появление в подвале все было благополучно.
— Конечно-конечно, — усмехнулся инспектор. — Истинный виновник найден. Может, немного передохнем?
Мы уселись рядышком прямо на пол, привалившись спиной к стене. Единственный оставшийся фонарь излучал ровный, теплый, золотистый свет, внушая некоторую надежду. Новейшая модель, надёжная и рассчитанная на долгую службу. Множество таких фонарей закупил для замка и поместья предыдущий управляющий, потратив кучу денег. Но теперь я был ему бесконечно благодарен.
— Попробуйте что-нибудь нарисовать, — предложил инспектор. — Вдруг сработает, и мы узнаем что-то полезное.
— Вы опять за свое?! И чем я должен рисовать, интересно?
— У меня с собой есть карандаш и блокнот.
— Лучше бы у вас с собой был бутерброд.
Инспектор посмотрел на часы.
— Да, мы пропустили не только обед, но и ужин. Неужели нас до сих пор не хватились?
— А мы никого не предупредили, что идём сюда.
— Пожалуй, это была ошибка.
— Ещё какая!
Мы немного отдохнули, потом я все же взял блокнот и постарался исполнить то, что хотел инспектор. Увы, ничего путного не выходило. Странное состояние не возвращалось, грифель чертил на бумаге неопределенные и бессмысленные линии.
— Что-то стало душновато. Наверное, здесь вентиляция не такая совершенная, как в главном коридоре.
Инспектор поднялся на ноги.
— Предлагаю попробовать свернуть направо.
— Это мы уже пробовали.
— Давайте попробуем ещё разок. Должен же быть выход из этого лабиринта.
Я не стал спорить. Раз человек считает, что способен найти верную дорогу, не стоит его разочаровывать раньше времени… Наши блуждания продолжались ещё долго, когда откуда-то со стороны донеслись приглушённые голоса.
Глава 22
Сперва мне померещилось, что эти неясные звуки исходят от ещё каких-то толком неупокоившихся мертвецов. После недавней пробежки такой вывод буквально напрашивался. Это было бы вполне ожидаемо. Инспектор тоже насторожился, будто лис, почуявший более крупных хищников. Однако уже совсем скоро стало понятно: никаких потусторонних оттенков в голосах нет. И вообще ничего плохого, кроме явного раздражения и очевидной досады.
— Куда же они провалились?!
— Инспектор!
— Шэнс!
— Где вы?
— Мы здесь! — во весь голос заорал инспектор у меня над ухом.
Я предпочел бы подать сигнал более сдержанно, однако мой спутник решил иначе. Видно ему осточертело бродить по подземным лабиринтам да ещё и не в самой приятной компании.
— Оставайтесь на месте! — ответил знакомый голос.
Довольно скоро справа показались огни фонарей и приближающиеся силуэты. Дядя Трауб, отец и дворецкий.
— Каким ветром вас сюда занесло? — недовольно бросил отец. — Подвал ведь уже осматривали.
— Мы решили проверить ещё раз. На всякий случай, — пояснил инспектор. — Надеюсь, никому не доставили неудобств.
— Ну, если не считать, что вас разыскивает десяток человек, то да, все в порядке.
— Мне очень жаль, господин граф.
— А как вы догадались, что мы в подвале? — вклинился в разговор я.
— Просто вас больше нигде не было. А Роксон заметил, что на полке возле входа в подвал не хватает двух фонарей.
— Понятно.
— Ну и как, нашли что-нибудь? — снисходительно спросил Трауб.
— Кое-что нашли.
— А именно?
— Думаю, это пока нельзя раскрывать в интересах следствия. Ведь так, господин инспектор?
После моих слов я впервые за много лет ощутил на себе взгляд отца. Взгляд прекрасных серых глаз, которые по праву считались чарующими. Впрочем, в таком освещении они казались совсем темными. Я ведь уже упоминал, что обычно отец смотрел мимо меня?
Инспектор кашлянул и перевел разговор на другую тему:
— А пока мы здесь находились — не было никаких новостей?
— Были. Горничная, которая прислуживала маркизе, упала с лестницы и едва не разбилась насмерть. Возможно, девушку кто-то столкнул.
***
В небольшой комнате по соседству от кладовой тоже хранилось множество разнообразных ящиков, коробок, свертков… Однако нашлось место и для узкой кровати, которую принесли сюда, чтобы не пришлось поднимать пострадавшую в ее комнату под самой крышей и не навредить при такой переноске ещё больше. Сейчас доктор уже был почти уверен, что жизни этой девушки ничто не угрожает, хотя расшиблась она сильно. К нашему возвращению из подвала она успела очнуться и даже заговорила.
— Итак, что ты хотела рассказать, девочка? — ласково сказал отец, присев на стул возле кровати.
— Меня зовут Канни, господин граф, — пролепетала она.
В прошлый раз, когда инспектор опрашивал эту горничную, я особо к ней не присматривался. Обычная молоденькая простушка. Довольно миловидная, с веснушками на круглом личике и каштановыми кудряшками. Всех горничных не упомнишь. Но сейчас она оказалась в центре внимания.
— Хорошо, Канни, я запомню твое имя. Доктор говорит, ты совсем скоро поправишься. Все будет благополучно. Если тебе и правда есть что сказать, поделись, пожалуйста. Это очень важно.
Если бы отец в свое время хоть иногда разговаривал со мной таким тоном… может, я бы и не ссорился постоянно с окружающими и вообще стал другим человеком. Однако тогда время было упущено, и его не вернуть.
— Да… я… меня сильно толкнули, и я не удержалась… руки были заняты полотенцами, которые надо было отнести в прачечную… я не успела схватиться за перила.
— На каком этаже это произошло?
— На площадке между вторым и третьим… кажется.
Доктор тихо добавил:
— Ей крупно повезло, что упала на эти самые полотенца. Иначе…
— Ты не видела, кто это был?
— Нет, господин граф… но я должна… должна ещё что-то рассказать вам… только я не помню… не помню ничего… — Канни всхлипнула, — Почему я все позабыла?
