как справедливо заметил Аркин. Однако рука этой женщины, лежавшей в моей ладони, казалась крепкой, сильной, хоть и дрожала. И я, повинуясь неожиданному порыву, ободряюще поглаживал ее. Да, в королевстве меня величали Зверем, но у меня не было намерения ее мучить и истязать.
В женщинах я не испытывал недостатка. После битвы обычно пребываешь в состоянии ни с чем не сравнимой эйфории, когда, вынырнув из моря крови и тумана, осознаешь, что остался в живых. В моей армии много воительниц, жаждавших выплеснуть свое возбуждение после сражения в схватке иного рода. Конечно, изнеженная принцесса не имеет представления об остервенелости плотских услад. Со своей женой мне придется обращаться крайне бережно.
Верно, это был брак не по любви. И даже не по взаимной симпатии. Это был контракт. Брачный союз, призванный укрепить мое положение в условиях всевозрастающей опасности, угрожавшей Пентерре. Когда начнется война – а война грядет, – я хочу, чтобы при принятии решений учитывался и мой голос. И как зятю короля, это право мне будет гарантировано.
Я сознавал, что она заложница большой политики, и дал себе слово чтить ее как жену и защищать от суровой реальности жизни в Приграничье. Но если она окажется хрупкой, как предсказывал Аркин… Я поморщился. Что ж, на войне жертвы неизбежны. Такова ее природа.
Священник в пышном облачении взял из рук одного из своих прислужников длинную лозу и поднес ее нам. Я стоял в нерешительности. Он жестом дал понять, чтобы мы протянули ему руки.
Моя невеста, видимо, была знакома с ритуалом. Она отпустила мою ладонь и вытянула вперед руку, до локтя задрав широкий рукав. Еще один не знакомый мне обычай, который лишь подчеркивал, сколь далеки и отличны друг от друга Приграничье и королевский двор… сколь разные и мы с ней.
Наши вытянутые руки находились рядом. Ее – изящная, короче моей; моя – мускулистая, жилистая, с выпуклыми венами и пушистыми темными волосиками.
Сверкнуло лезвие. Я напрягся, готовясь отразить удар, пока не сообразил, что это тоже часть ритуала. Священник взял у прислужника украшенный драгоценными каменьями кинжал, поднес его к моей ладони и в самой середине полоснул крест-накрест. В ладони мгновенно собралась кровь.
Повернувшись к принцессе, он и на ее нежной ладони высек крест. На открытой ране выступила темная густая кровь. Я стиснул зубы. Мне совершенно не нравилось, что мою невесту режут клинком, пусть это и давний обычай.
Правда, она даже не шелохнулась, и ни звука не слетело с ее губ. Это было удивительно. Ведь изнеженная принцесса, которую холили и лелеяли во дворце, наверное, даже палец ни разу не занозила.
Нас заставили снова соединить вместе руки, ладони слились в кровавом поцелуе. Я ощутил горячую пульсацию в месте пореза. По руке и всему телу распространялось живительное тепло, подобно тому, как от воспламенившегося трута разгорается огонь.
Она тоже это чувствует? Этот животворящий жар?
В часовне было промозгло. Столь сильные холода на юге – явление необычное. Я привык к тому, что в Приграничье студено, но здесь был край солнца и ласкового ветра.
Гости кутались в плащи, отороченные горностаем, руки прятали в меховых рукавицах. Каменные стены защищали от лютого мороза, но в часовне очага не было. Все вокруг зябли. Не ежились только мои воины, привычные к суровым северным зимам. У нас даже летом было прохладно, очаги пылали круглый год. Холодная сырость пронимала до костей. Туман, заволакивавший холмы, бывало, редел, но до конца никогда не рассеивался.
И сейчас здесь, стоя рядом с невестой, крепко сжимая ее ладонь в своей руке, так, что моя кровь смешивалась с ее кровью, я ощущал лишь обжигающее тепло.
Нас стали обматывать лианой от локтей до кончиков пальцев. Зеленая лоза змеей вилась вокруг нас, связывая вместе. Казалось бы, иллюзорные путы – ничего не стоит разорвать, но ощущение было такое, будто нас сковали железной цепью. И вот священник объявил нас мужем и женой. Теперь мы, два совершенно чужих друг другу человека, были обречены до конца своих дней существовать вместе.
Время никогда еще не текло так медленно.
Глава 8
Тамсин
Создавалось впечатление, что в спальню набилось все королевство. Придворные с удовлетворением взирали на меня остекленевшими глазами. Веки у всех отяжелели от выпитого вина, лица лоснились от обилия съеденных яств на пиршестве после церемонии бракосочетания.
К счастью, застолье проходило без моего участия. Мне кусок не полез бы в горло. В любом случае через вуаль есть неудобно.
Разумеется, моему отсутствию за столом нашлось должное объяснение. Перед церемонией лорд-регент предупредил лорда Дрихтена, что по обычаям королевского двора Пентерры невесте не полагается участвовать в пиршестве. Еще одна ложь. Ложь за ложью, обман за обманом. Но я не жалела, что пропустила застолье. Сидя рядом с ним, я переживала бы за каждое свое движение, за каждое сказанное слово и в результате ненароком выдала бы себя. Лучше уж остаться голодной.
Я зарылась пальцами в перину, на которой лежала. Занавеси из плотной дорогой парчи ограждали меня от чужих глаз справа, слева и со стороны высокого изголовья. Незадвинутым оставался лишь полог в ногах кровати. Я устремила взгляд в зияющую брешь. Оттуда мой муж должен подойти к кровати – к нашему брачному ложу. Мой муж. Мне с трудом верилось, что отныне эти слова станут обычной частью моей повседневной речи.
Я смотрела на выстроившихся вдоль стен гостей – свидетелей свершения последнего свадебного обряда. Брак считался официально состоявшимся только после ритуала консумации. В противном случае брачный союз могли признать недействительным. Это я знала. По традиции трех свидетелей было достаточно, а тут столько зрителей собралось! Сбежались на представление, как волки – на запах крови.
Я быстро нашла взглядом короля и королеву. Они смотрелись воистину величественно в своих королевских облачениях. Присутствовали также лорд-регент, лорд-камергер, первосвященник, сочетавший нас браком, члены королевского совета, придворные, включая дам, одевавших меня к церемонии бракосочетания. Я бы не удивилась, если бы где-нибудь в углу притаился конюх. Я с трудом сдерживала рвавшийся из горла горький смех. Принцесс, конечно, я не увидела. Вполне естественно. Целомудренным девам негоже присутствовать на церемонии консумации брака. Но даже если бы не этот запрет, их все равно не допустили бы в спальню новобрачных – по вполне очевидным причинам.
После того как мы дали брачный обет, лорда Дрихтена я не видела. Меня сразу же увели королева и леди Фрида. Король и лорд-регент тотчас
