Я бы очень не хотела злоупотреблять вашей добротой, — говорю я, запинаясь, и при этом безуспешно пытаясь загладить свою вину.
— Эти деньги рассчитаны на то, чтобы ты смогла позволить себе лучшее жилье, и ни на что другое, помни об этом. Так что тебе лучше поторопиться с поиском жилья.
Явно пропустив мимо ушей все мои слова благодарности, Эммануэль разворачивается и быстрым шагом выходит из холла, удаляясь все дальше от меня. Если бы он только оглянулся и посмотрел на меня, то заметил бы, как крупная дрожь бьет мое тело.
Глава 11. Любопытство
Бетан советует «заземляться» в те моменты, когда душит тревога и становится тяжело дышать. Я следую ее советам: переношу свое внимание на ноги — ощущаю под своими ногами пол, чувствую, как мои ноги стоят на одном и том же месте и поэтому уже немного затекли. Мои руки все еще держат все тот же бумажный стаканчик с уже остывшим кофе. Я ощущаю под моими пальцами шероховатую поверхность бумаги. Интересно, как долго я уже здесь стою? Медленно, но верно я возвращаюсь к реальности, значит, «заземление» и вправду работает.
Могу ли я признаться себе самой, что со мной происходит на самом деле? Этот мужчина вихрем ворвался в мою размеренную жизнь и превратил ее в абсолютный хаос. Или это происходит только в моей голове? Я уже сама не отдаю себе отчет в том, что на самом деле испытываю к Эммануэлю.
Начнем все по порядку: я спокойно пила кофе, читала стендовый доклад; появился Эммануэль; могу поклясться, что между нами пробежала искра — почувствовал ли он то же самое, что и я? Я собрала всю свою волю в кулак и, несмотря на огромный страх перед Эммануэлем, я осмелилась задать ему абсолютно невинный вопрос о повышении моей зарплаты, который возымел эффект разорвавшейся бомбы. Я и предположить не могла такой реакции, но разве хоть что-то поддается логическому объяснению, когда речь идет об Эммануэле Лорэне? И, что самое худшее, я чувствую себя виноватой за то, что задала вопрос, который так его разозлил. Если думать рационально, я не спросила ничего такого, чтобы могло вызвать такую неадекватную реакцию. Но так ли это? Так ли это видит Эммануэль? Возможно, для него я всего лишь неблагодарная постдокторантка? Все мои мышцы вновь напрягаются от одной только мысли, что я могла разочаровать его. Если я продолжу в том же духе, то просто сгорю изнутри. Разве Бетан не предупреждала меня, чтобы я ни в коем случае не влюблялась в Эммануэля? Но ведь я и не влюблена в него. Я просто-напросто запуталась, а он ловко манипулирует моими слабостями. Ведь так?
Эммануэлю при каждой нашей встрече удается сбить меня с толку. Почему я позволяю ему манипулировать моими чувствами?
«Да что со мной не так?» — я второй раз за сегодня спускаюсь по лестнице в огромный холл на втором этаже, откуда можно пройти в несколько помещений, где вот-вот начнутся сессии с чтением докладов. Завтраки накрываются в просторном холле на пятом этаже, там же, где расположены наши номера. Вдоль панорамных окон с красивым видом расставлены столики с маленькими диванчиками. Немного позавтракав и взбодрившись, я уже было надеялась, что утреннее происшествие и разговор на повышенных тонах с Эммануэлем меня больше не волнует. Но не тут-то было. Чем больше я думаю о том, какое влияние на меня оказывают его слова, тем больше мне хочется доказать самой себе, что я все еще могу держать себя в руках, и что он мне абсолютно безразличен. «Какая разница, что он обо мне думает? Да, мы вместе работаем, да, он может обладать некоторой властью над моей работой и будущей карьерой. Но, во — первых, официально он даже не мой научный руководитель, и, во-вторых, я могу при желании найти другой постдок, не правда ли? Не в этом ли выражается свобода любого человека, чтобы иметь возможность выбирать самому, как ему жить?» — мысленно задаю я себе вопросы и тут же на них отвечаю.
Несмотря на всю логичность доводов рассудка, я буквально чувствую физическую боль от одной только мысли, что я могу покинуть группу Эммануэля. Но ведь вся правда заключается в том, что даже если и не сейчас, то через три года, по окончании моего рабочего контракта, мне придется искать второй постдок или другую работу. Мое «академическое» расставание с Эммануэлем неизбежно. И чем раньше я буду к нему морально готова, тем лучше для меня. Тем более, он всего лишь руководитель лаборатории, в которой я работаю, причем с достаточно скверным характером, а значит, расставание с ним не должно меня волновать и смущать. И все же я не могу сбрасывать со счетов ту его неожиданную заботу обо мне в мой первый рабочий день. С такими сумбурными мыслями я спускаюсь к залам нашего конгресс-холла, в которых ученые из абсолютно разных стран начинают представлять свои доклады.
В целом, чтение докладов по разным тематикам на таких больших конгрессах, которые насчитывают свыше тысячи ученых-участников, проходят часто одновременно в нескольких залах. В этом-то и заключается вся трудность принятия участия в конгрессах такого масштаба: если вы захотите послушать два доклада, чтение которых поставили в одно и то же время, то непременно придется выбирать, на какой идти, а какой пропустить. Если вы планируете посетить доклад, который поставлен следующим по времени, но в отличном от данного зале, вам придется перебежать из одного в другой зал за те несколько минут, когда докладчики отвечают на вопросы между презентациями. Именно поэтому на чтение доклада выделяется не более 15 минут и все презентации должны заканчиваться и начинаться в одно и то же время.
Перед одним из таких залов, в котором сегодняшним утром будут читать доклады по теме «Молекулярные механизмы регуляции физиологических функций», уже собралась группа ученых. Многие все еще сонные участники стоят рядом с резервуарами с горячим чаем и кофе, в их руках пластиковые и бумажные стаканчики, которые, видимо, зависят от выбранного напитка.
Участников, читающих доклад этим утром, видно сразу за версту. В их взглядах читается напряжение, а также их выдает суетливость, недвусмысленно дающая понять, что докладчики волнуются перед презентацией результатов своей работы. Причем я замечаю такое волнение не только у совсем молодых, но также и у вполне взрослых ученых. Не означает ли это, что перед презентацией волнуется каждый, даже самый опытный докладчик? Эта мысль немного успокаивает меня. К
