тошноты, и на этом силы покидают мое тело. Последнее, что я успеваю увидеть — это смотрящий на меня Лорэн. Его взгляд уже не злой, вместо злости я вижу в его глазах нечто хуже. Я вижу огромное, разрывающее мне сердце разочарование. И мне хочется, чтобы он на меня закричал, отчитал, отругал, все что угодно, но только не смотрел на меня так.
Я провожу в больнице целую вечность. За это время Бетан успевает прийти ко мне раз десять, и каждый раз она умудряется принести мне что-нибудь поесть. В первые дни, пока я еще совсем слабая, она расчесывает мне мои непослушные кудри, которые путаются из-за того, что я все время лежу, и заплетает мне косы. Я пытаюсь убедить ее не приходить ко мне так часто, ведь я знаю, что ее пригласили в экспертную группу ФБР, и сейчас она занята, совместно с профайлером, составлением психологического портрета убийцы тех девушек. Но уговорить Бетан — задача не из простых. Я не спрашиваю ничего о своей работе, и она меня ни о чем не спрашивает. Все наши разговоры только о моем здоровье и о том, как я себя сегодня чувствую. Бетан постоянно пересказывает мне историю о том, как Эммануэль вернулся в тот вечер из своей командировки и решил зайти в лабораторию, где очень вовремя нашел меня и вынес на свежий воздух. Пока я лежала на его руках без сознания, он вызвал скорую помощь, и этим спас мне жизнь. Об этом она узнала от медсестер, а те — от парамедиков. И я удивлена, что ко мне еще не наведалась полиция, и никто не расспрашивает меня о случившемся задымлении.
— Знаешь, крошка, я всегда подозревала, что ты родилась в рубашке.
О какой еще рубашке идет речь, я решаю у Бетан не уточнять. Я уже чувствую себя намного лучше. Единственное, что не дает мне покоя — это выражение лица Эммануэля, когда меня увозила скорая помощь. Мне просто необходимо поговорить с ним. Он так ни разу и не зашел меня проведать.
— Эх, — вздыхает Бетан, — этот твой Лорэн прям герой из сказки. Примчался на своей колеснице, как Аполлон, спас девицу и свою лабораторию в придачу.
— Ну да, только скорее как Аид, а потом отправился обратно в ад, — добавляю я и вздыхаю. Я знаю, что мне предстоит серьезный разговор с ним.
— Да что с тобой, в самом деле? Он герой. Может, я действительно была к нему несправедлива, — добавляет Бетан задумчиво.
Я и сама это понимаю и осознаю, что должна быть ему благодарна. Однако меня не покидает глупая обида на Лорэна — он так ни разу и не поинтересовался, как я. Правда в том, что доказательства его полного равнодушия и отстраненности и до этого были налицо, а я, глупая, все это время пыталась найти в его взгляде хотя бы отблеск заинтересованности. Я знаю, как это по-детски звучит, и я совсем не ожидаю, что он будет сидеть около моей кровати денно и нощно, но все же. Мое эго воет от обиды. С другой стороны, я не могу даже представить Эммануэля в таком месте, как больница. В моем воображении ему как будто не хватает здесь места. К тому же я в больничной рубашке, которая еле прикрывает мои бедра. Я представляю, как выглядела бы в его глазах, и от этой картины мне хочется провалиться сквозь землю.
— Он меня ненавидит, — я закрываю лицо руками, чтобы скрыть свое смущение от Бетан.
— Что ты такое говоришь? С чего бы ему тебя ненавидеть? Ты же такая милая, как можно тебя ненавидеть! — успокаивает она меня.
— Ты не видела, как он на меня смотрел.
Бетан отмахивается от моих слов и, видимо, приходит к выводу, что мое состояние вызвано травмой головы:
— О нет, я отлично помню, как он на тебя смотрит.
Наконец меня выписывают из больницы, и Бетан отвозит меня домой. Сначала она настаивает на том, чтобы я пожила с ней и Джеймсом, где она сможет следить за моим состоянием. Я отказываюсь раз сто. По правде говоря, мне просто нужно побыть наедине с собой. Я привыкла жить одна, а больница — это место, в котором все твои личные границы не то чтобы размыты, их вообще не существует. В любой момент к тебе может ворваться медсестра, чтобы взять очередные анализы или сделать укол, и плевать ей хотелось на то, что ты сидишь в этот момент в туалете. К тому же последнее, чего я хочу, это вмешиваться в быт и отношения пары. Третий — всегда лишний.
Глава 13. Покровительство
Пока я лежала в больнице, наступило настоящее лето, и от этого у меня возникает ощущение, что я провела в больнице не неделю, а целую вечность. Здесь всегда так бывает — всего три недели весны после холодов, и в конце мая — сразу лето.
Я провожу выходные дома, в тишине и покое. Пани Ракса поднимается ко мне, чтобы поинтересоваться, почему меня не было видно несколько дней. И я радуюсь, что пока не сообщила ей о своих планах переехать. Узнав, что я лежала в больнице, она сразу интересуется, все ли со мной в порядке и смогу ли я своевременно оплачивать жилье.
Бетан заходит ко мне пару раз, чтобы принести еду. Она приносит с собой не только еду, но и вихрь энергии, который заполняет мою маленькую квартирку-студию. Бетан, наконец, может дать волю эмоциям от своей работы в экспертной группе ФБР — пока я была в больнице, она не говорила со мной на эту тему, видимо, не хотела волновать.
— Крошка, ну ты можешь себе это представить? Я работаю над составлением профиля серийного убийцы! Ладно, не только я, вместе с нами еще работает этот мой коллега, Андреас, но он идиот, поэтому не считается. Убийства, правда, еще не объединили в серию, для этого нужно наличие как минимум трех жертв, но мы же не знаем, может, третью жертву пока просто не нашли, — с надеждой говорит Бетан, и по моей спине пробегает холодок. — У него вроде бы период охлаждения сейчас. Пока ты была в больнице, он никого не убил, по крайней мере, никого не находили, — добавляет моя добрая подруга.
Всю эту неделю я настолько жила в своих мыслях, что совсем забыла об однотипных убийствах, которые совсем недавно потрясли Бостон. Я мысленно клянусь себе быть предельно осторожной.
— Мы уже
