на котором сидела героиня лицом к публике, и нашептывал ей монолог на ухо (наши русские актеры в то время считали обязательным в подобных случаях стоять лицом к партнеру), я попытался обратить на это внимание Ленского. Александр Павлович раздраженно фыркнул и бросил мне почти громко:
— Да ну их к чорту, всех этих французских актеров вместе с их театром!
Ленского тянуло назад в Москву и прелести Парижа не смогли его удержать — через несколько дней он выехал обратно в Россию.
Порой наши поездки с Ленским были и более удачными и не в столь отдаленные места. Мы иногда, захватив с собой брата А. П., О. П. Ленского, ездили в Петровский парк в ресторан «Стрельну». Там в зимнем саду под пальмами мы импровизировали сцены из индийской жизни, изображая Будду, Шиву и Вишну. Салфетки и скатерти служили нам костюмами и часто при помощи бананового ликера и джинжера нам удавалось погружаться в нирвану и видеть между кадок с тропическими деревьями львов, тигров и прочих диких зверей.
Одним из ближайших друзей А. П. Ленского был М. П. Садовский, сын знаменитого Садовского, о котором я уже имел случай упоминать. Михаил Провыч был сам очень хорошим артистом и кроме того образованным человеком. Начитанный, с широким кругом интересов, он отлично писал остроумные стихи, сочинял ядовитые эпиграммы и недурно переводил с иностранных языков пьесы драматического репертуара. Впоследствии он женился на О. О. Лазаревой, талантливой комической артистке, перешедшей со временем в труппу Малого театра и долго служившей украшением казенной драматической сцены. Вместе с талантом отца Михаил Провыч унаследовал и его любовь к вину. Почти ежедневно можно было встретить Садовского в ресторане Эрмитаж, где он неизменно сидел за одним и тем же столиком, читая иностранные газеты и журналы и потягивая из бокала виски с содовой водой. На обычные приветствия «как живете» он обыкновенно отвечал: «да вот, оправдываю свою фамилию» и тут же пояснял недоумевающему знакомому: «Ведь филологически моя фамилия слагается из двух слов, „сода — виски“, так вот я и пью соду и виски». Нечего и говорить, как фантастична была такая «филология!» Когда Михаил Провыч умер, то служащие и администрация ресторана Эрмитаж, чрезвычайно любившие артиста, решили увековечить его память и прибили к столику, за которым обыкновенно сидел Садовский, бронзовую дощечку с его именем.
Одновременно с упомянутыми артистами на сцене Малого театра выступали и другие талантливые люди, среди которых одно из первых мест принадлежит М. А. Решимову, блестяще исполнявшему роли любовников и фатов. Помимо Решимова заслуженной любовью Москвы пользовался еще В. А. Макшеев, прекрасно игравший городничего в «Ревизоре». Макшеев первоначально готовился к военной карьере и служил офицером в артиллерии, но любительские спектакли в частных домах и в артистическом кружке постепенно втянули его в театральную жизнь, и он, не задумываясь, променял военную службу на театральные подмостки, где и нашел свое истинное призвание. Вероятно эта специальная подготовка способствовала тому неподражаемому умению, с которым Макшеев постоянно изображал типы военных.
Режиссером Малого театра был А. М. Кондратьев. Он окончил Петербургскую театральную школу и оттуда был переведен в Москву в качестве балетного артиста. Уже много лет спустя он перешел в драму и сделался режиссером. Это был человек старого закала и старых режиссерских понятий, усвоивший все тонкости своей специальности на практике. Обладая громадным знакомством среди писателей и артистов, он являлся незаменимым собеседником в любой компании. Трудно передать ту артистичность, с какой Кондратьев рассказывал анекдоты и комические происшествия, в великом множество сохранившиеся в его памяти. Будучи человеком очень мало образованным и немного грубоватым, он тем не менее умел ладить со всеми благодаря доброму и мягкому сердцу. Пчельников часто посылал Кондратьева за границу смотреть разные новые пьесы для постановки их в Москве. Не раз мне приходилось встречать его в Париже или Лондоне, где он блуждал как потерянный, не зная ни одного языка кроме русского. Как то я его уговорил поехать со мною в Бельгию. Кондратьев как любознательный человек с радостью согласился на мое предложение, и мы с ним объехали целый ряд городов, на долго останавливаясь в Брюсселе и Брюгге. В то время как раз в Малом театре готовилась постановка пьесы «Рюн Блаз». Кондратьев многое впоследствии применил из виденного им в этом путешествии к этой пьесе, имевшей такой громадный успех и шедшей с М. Н. Ермоловой и А. П. Ленским.
Судьба еще часто сталкивала меня с артистом комиком Малого театра Н. И. Музилем. Он превосходно исполнял комические роли и, обладая недурным голосом, порой выступал в оперетках. Особенным успехом он пользовался в «Птичках певчих» Оффенбаха, где играл вместе со своей сослуживицей по сцене В. Н. Кроненберг. С Музилем мне приходилось работать по проведению всевозможных спектаклей и концертов в пользу убежища престарелых артистов. Николай Игнатьевич был одним из инициаторов возникновения этого учреждения и как председатель его совета постоянно трудился, добывая средства для существования своих старых неимущих товарищей, сошедших со сцены.
Говоря об артистах, не могу не упомянуть и о дирижерах Малого театра. Надо сказать, что раньше, по исстари заведенному обычаю, во время антрактов в Малом театре играл специальный оркестр для увеселения публики. В свое время этим оркестром дирижировал Эрлангер, которого заменил впоследствии некий Богуслава. Этот музыкант не отличался особыми дарованиями и качествами, и его товарищи оркестранты обыкновенно трунили над ним, перефразируя фамилию своего маэстро, говоря: «Сегодня дирижирует „Не слава богу“».
Последним дирижером оркестра Малого театра был А. Ф. Аренде, отличавшийся от своих предшественников солидным музыкальным образованием. Он произвел целый ряд реформ в оркестре драматической труппы: его состав был увеличен, значительно улучшилось исполнение и сильно обновился репертуар музыкальных номеров. Аренде после Рябова стал дирижировать в Большом театре в балетах и не раз выступал в качестве композитора балетной музыки.
Зрительный зал Малого театра всегда отличался от зрительного зала Большого театра составом своих посетителей и завсегдатаев. В Москве бывали такие чудаки, которые не пропускали почти ни одного спектакля драматической труппы и почти никогда не бывали в других театрах. Малый театр был театром интеллигенции, студенчества и передовой профессуры. Среди этих завсегдатаев было много любопытных личностей, из которых особенно выделялся Н. В. Давыдов. Европейски образованный, любезный, приветливый, он буквально не мог жить без театра. Постоянно выступая в любительских спектаклях, он свел знакомство со многими представителями литературного и артистического мира и объединил их вокруг себя. Женившись на сестре балерины Карпаковой, также служившей в балете, и тем породнившись с театром, он еще сильнее окунулся в русскую богему. На его квартире по вечерам можно было застать цвет московского артистического мира. Я часто бывал у Давыдова и постоянно уносил с
