работы единой армии как таковой на Юге не существовало. Действовали несколько «национальных» армий, подчинявшихся амбициозным генералам. Реорганизация армии была достигнута неимоверными усилиями, о чем свидетельствуют строки из воспоминаний одного из военных советников В. Я. Поляка, так характеризующие местные войска до начала реформ: «То, что является вооруженными силами Юга, очень далеко от того же в европейском значении этого слова… Все войска, за небольшим исключением, сформированы отдельными генералами на различные средства путем найма… Наиболее подходящим элементом, естественно, являются «бандиты», в которых… недостатка нет… За ними идет голодающее крестьянство преимущественно разоренных войною районов… Вооружение самое разнообразное, начиная от самых допотопных систем и кончая новейшей германской винтовкой…»[34]
Кантонское правительство согласилось на коренную перестройку армии, предложенную военными советниками из СССР. Главными направлениями разработанной ими программы являлось создание Гуаньчжоуского укрепленного района, формирование Совета обороны во главе с Сунь-Ятсеном, переобучение и политическая подготовка командиров местных армий, организация широкого крестьянского движения в тылу войск противников Сунь-Ятсена.
В рамках этой программы в начале 1924 г. на острове Вампу (Хуанпу), расположенном на реке Чжуцзян в 25 км от Гуаньчжоу, началось создание офицерской школы, расходы на содержание которой полностью взяло на себя советское правительство. Занятия в школе начались 1 мая 1924 г. Вся учебная документация была разработана советскими военными специалистами, которые выступали и в качестве преподавателей. По инициативе М. Бородина в школе была также организована подготовка армейских политработников, после чего она была переименована в Центральное военно-политическое училище. В училище Вампу прошли обучение около 4500 человек, причем в четвертом наборе курсантов были уже не только китайцы, но также выходцы из других стран Азии (в частности, будущий лидер вьетнамских коммунистов Хо Ши Мин)[35]. Одновременно офицеров для НРА обучали в военных учебных заведениях Советского Союза.
Первая практическая проба сил новоиспеченной НРА состоялась в январе 1925 г., когда она выступила в так называемый Первый Восточный, а в октябре того же года во Второй Восточный походы против одной из милитаристских группировок на востоке Китая. При этом в авангарде шла 1-я стрелковая дивизия, сформированная из выпускников училища Вампу Наш земляк Н. Кончиц в качестве военного советника был прикомандирован к этой дивизии, с которой участвовал во Втором Восточном походе НРА (октябрь-ноябрь 1925 г.). Дневники Кончица периода этого похода и последующих боевых действий на юге провинции Гуандун, в ходе которых он являлся советником 10-й дивизии 4-го корпуса НРА, наполнены уникальными подробностями, характеризующими его собственную деятельность, состояние китайской армии, быт и нравы местного населения и др. Вот как описывает Кончиц обстоятельства и условия передвижения войск:
«1 октября [1925 г.] 1-я дивизия собиралась выступить ранним утром… Об уходе войск знает весь город. Нельзя так «хранить» военные тайны…
4 октября. Мой переводчик объясняет крестьянам разницу между приходом частей Национально-революционной армии и частей противника. Жители встречают нас приветливо…
7 октября. Дороги в Гуандуне… ниже всякой критики… Никогда еще в таких условиях двигаться не приходилось. Наши полевые дороги сошли бы здесь за отличное шоссе…
Взять крепость [Вэйджоу, в провинции Гуандун] будет очень трудно. Она со всех сторон окружена высокой и широкой стеной и рвами с водой… Вэйджоу пытались брать 37 раз, осаждали годами – и все тщетно… (именно Кончиц разработал и предложил план взятия этой считавшейся неприступной крепости, с предварительной мощной бомбардировкой и созданием сильного резерва войск. – И. В).
14 октября. Начштаба [дивизии] доверия не внушает. Кажется даже, что события его мало интересуют… Безынициативен… Окончил японскую школу и восхваляет японцев…
15 октября. Беда у меня с питанием, никак не могу привыкнуть к китайской пище… Трепанги, ласточкины гнезда, растительность на кунжутном масле (Кончиц умолчал, что имел тяжелое хроническое заболевание желудка. – И. В).
При штурме осажденные лили смолу и кипяток на головы осаждавших… Глазам не верилось, что таким образом была взята крепость… Стоило это, конечно, недешево: 600 убитых и раненых. Надо отдать справедливость мужеству и храбрости китайских солдат. Потери у противника еще больше… Обошлись с противником и населением великодушно…
11 января [1926 г.]. В последнее время начата работа по организации бюро ячейки гоминьдана [в политотделе дивизии]. Намечаются меры по борьбе с азартными играми, проституцией, опиекурением…
22 февраля. Сегодня утром выехали в Бэйхай на торжественный митинг по случаю объединения провинции Гуандун и освобождения ее от войск противника…»[36]
Окрыленные достигнутым успехом, кантонские власти совместно с советскими военными специалистами подготовили новое выступление, на этот раз – в северном направлении. Начался Северный поход НРА против войск пекинского правительства (9 июля 1926 г. – 12 апреля 1927 г.). В рядах армии наступали и приданные подразделениям военные советники. Теперь Н. Кончиц имел ранг советника 6-го корпуса НРА, а с октября 1926 г. – начальника полевого штаба главного военного советника В. К. Блюхера. Непосредственно участвовал в походе и главный политический советник М. Бородин. С армией двигались семьи некоторых советников, среди них – семья Бородина: жена Фаина Семеновна, сыновья Федор и Норман, и семья Кончица: жена Елена Сатурниновна, двухлетний Владимир и четырехлетняя Софья. Много позже Владимир Николаевич Кончиц, по примеру отца посвятивший свою жизнь воинской службе, будет участвовать в Великой Отечественной войне, освобождать родную Беларусь. В 1974–1977 гг. он служил в Минске начальником штаба Краснознаменного Белорусского военного округа, в 1978 г. стал генерал-полковником[37].
Грандиозный Северный поход завершился в марте 1927 г. установлением власти революционного правительства на обширной территории с населением 200 млн человек.
Высоко оценил заслуги Н. Конница в организации и проведении Северного похода главный советник В. Блюхер, который отмечал энергию, настойчивость, решительность, личный героизм нашего земляка. Конница можно было увидеть в самых опасных местах, где он личным примером увлекал солдат в штыковую атаку. По представлению Блюхера белорус был награжден за личную храбрость орденом Красной Звезды. В 1957 г. Конниц получил письмо от маршала Не Жун-чжэня, также бывшего участника Северного похода: «Дорогой товарищ Н. И. Конниц! 30 лет тому назад Вы, покинув свою Родину и прибыв в Китай, делили радость и горе с китайским народом, оказали помощь в революционной борьбе нашей страны и внесли большой вклад в дело революционного движения в нашей стране. Китайский народ никогда не забудет обо всем этом…»[38]
Однако особенность ситуации состояла в том, что в Северном Китае, с которым вели непримиримую гражданскую войну революционеры Юга, с весны 1925 г. тоже действовали военные советники из СССР во главе с комкором В. К. Путной, оказывавшие помощь трем местным армиям. Сюда также направлялась советская военная техника, оказывалась финансовая поддержка. Таким образом, советская внешняя политика «двойных стандартов», как назвали бы ее сегодня,
