лапы были неестественно вывернуты, раздробленные упавшей балкой. Он пытался ползти на передних, волоча за собой бесполезную нижнюю часть тела.
Вокруг собралась толпа. Один из старых крыс, весь в шрамах, подошёл к раненому и вопросительно посмотрел на Харона, оскалив зубы. Закон стаи суров: слабый должен умереть, чтобы не быть обузой. Добить — это милосердие.
Но Харон вышел вперёд, закрывая собой пострадавшего.
— Нет! — властно пискнул он. — Мы не убиваем своих… Мы помогаем… Тащить его в гнездо!
Двое крыс подхватили раненого под лапы и потащили прочь, а я вздохнул:
— Ну вот, опять работа… — подошёл к процессии. — Стойте. Кладите его здесь.
Крысы послушно опустили товарища на бетон. Я присел рядом, осматривая повреждения. Перелом позвоночника, раздробленные кости таза… Обычный ветеринар предложил бы усыпление. Но я-то не обычный.
— Держись, братик. Сейчас починим…
Мои руки окутало мягкое свечение, и я направил поток энергии в искалеченное тело. Сломанные кости захрустели, вставая на место. Осколки срастались, формируя единый монолит. Бонусом я насытил костную ткань кальцием, сделав её гораздо прочнее. Порванные нервы сплелись заново, мышцы налились силой.
Через минуту крыс перестал скулить. Он неуверенно дёрнул сначала одной задней лапой, потом второй. А затем вскочил и подпрыгнул на месте, проверяя новые возможности.
— Теперь у тебя бронированный зад, — сказал я ему. — Можешь падать хоть с потолка, ничего не будет.
Крыс благодарно лизнул мне палец и убежал. Я выпрямился и посмотрел на Харона.
— Ты правильно поступил. Стая сильна не только зубами, но и единством. Но вам нужна сила, чтобы защищать свой дом от тех уродов, — я положил руку на голову Короля. — Прими дар.
Мощный импульс энергии перешёл от меня к нему. Харон задрожал, его мышцы уплотнились, аура стала ярче и насыщеннее.
— А теперь выбери десятерых лучших — тех, кто готов стать настоящей гвардией.
Харон не колебался. Он издал клич, и перед нами выстроились крысы. Король прошёл вдоль строя, отбирая кандидатов, потыкав лапой в грудь избранным.
Трое самых крупных и мощных — ветераны со шрамами. И семеро молодых, со смелыми взглядами и длинными хвостами.
— Эти, — сказал Харон.
— Хороший выбор, — оценил я. — Три танка и семь диверсантов. Разумно.
Я принялся за работу. Троих здоровяков я превратил в живые «крепости». Утолщил шкуру, превратив её в подобие костяной брони. Укрепил челюсти так, чтобы они могли легко перекусывать толстую проволоку. Усилил мышечный каркас. Теперь это были Стражи — медленные, но очень крепкие.
Семёрку остальных я перекроил по-другому. Облегчил кости для скорости. Усилил рефлексы. Изменил структуру лап, чтобы они могли бегать по стенам и потолку, как мухи. Обострил органы чувств до предела. Это были Тени — разведчики и убийцы, способные проникнуть в любую щель.
Когда я закончил, передо мной стоял маленький элитный отряд.
— Теперь это твоя личная гвардия, Харон, — сказал я. — Стражи пусть охраняют входы и склады. А Тени… пусть охотятся. Пусть собирают информацию и найдут логово тех мутантов.
— Мы всё сделаем, — поклонился Харон.
Возвращаясь обратно в клинику, я прокручивал в голове события вчерашнего дня. А именно тот момент, когда оставил своего администратора в тёмном коллекторе наедине с коробкой хомяков и толпой голодных монстров.
Жестоко? Возможно… Эффективно? Безусловно!
Я вошёл в клинику. Валерия ещё была на месте — живая, целая, без видимых повреждений, если не считать слегка дёргающегося глаза и ауры, которая теперь фонила не страхом, а какой-то особенно злой решимостью.
Отреагировала она на моё появление на удивление спокойно. Не кинулась с кулаками, не стала рыдать. Просто посмотрела на меня тяжёлым взглядом исподлобья.
— Привет, — бросил я, проходя к кофемашине. — Как прошла смена?
— Нормально, — процедила она сквозь зубы, не отрываясь от монитора. — Рабочий процесс.
Вот только я заметил одну деталь. Когда я отвернулся, чтобы насыпать зёрна, Валерия чуть наклонилась к сидящему на стойке хомяку и яростно зашептала:
— Фас! Взять его! Ну же! Укуси за ногу!
Хомяк поднял на неё взгляд и демонстративно покрутил лапкой у виска, всем своим видом показывая: «Женщина, ты в своём уме? Это же Хозяин! Он нас создал. Я не самоубийца».
Валерия насупилась, но попыток не оставила. Она пихнула другого хомяка ручкой в бок и снова шепнула:
— Атакуй! Ну? Чего сидишь⁈
Но тот только зевнул и отвернулся.
— Что-то случилось? — спросил я, поворачиваясь с чашкой.
— Нет, — она фальшиво улыбнулась. — Всё просто замечательно. Я в восторге от твоих методов тимбилдинга.
— Расскажешь, как прошло?
— Да ничего особенного… Мы просто погуляли и вернулись. Всё было под контролем.
Врёт. И при этом пытается сохранить лицо.
Я подошёл к стойке. Один из хомяков, участвовавших в «прогулке», как раз точил о точильный камень свой острейший коготь.
— Иди сюда, боец, — я подставил ладонь.
Хомяк запрыгнул мне на руку. Я прикрыл глаза и коснулся его лба кончиком пальца, погружаясь в его воспоминания. Мне нужна была картинка.
Вспышка…
Темнота коллектора… Валерия стоит посреди зала, прижимая к груди коробку. Её трясёт. Из тоннелей лезут твари: слизни, многоножки, какие-то зубастые черви… Их очень много, и они все безумно голодны.
Валерия визжит, пятится назад, спотыкается, падает… Коробка вылетает из рук, хомяки рассыпаются по полу горохом.
— Бегите! — кричит она. — Спасайтесь!
Твари бросаются в атаку…
И тут мои пушистые убийцы вступают в дело, занимая круговую оборону вокруг своего администратора. Начинается мясорубка. Хомяки работают, как единый механизм: они колют глаза, режут на куски, вспарывают брюха… Но их мало. А монстров много.
И вот тут начинается самое интересное. Я вижу, как хомяки — эти маленькие хитрые бестии — начинают… играть. Они прекрасно справляются, но намеренно допускают «ошибки».
Один из бойцов «случайно» поскальзывается прямо перед мордой гигантской крысы-мутанта, открываясь для удара. Валерия видит это. Её страх за себя сменяется страхом за маленькое существо.
— Сзади! — орёт она. — Пригнись!
Хомяк мгновенно падает плашмя. Челюсти крысы смыкаются над его головой, хватая воздух. Грызун тут же вскакивает и вонзает длинный коготь крысе в горло.
Второй хомяк позволяет слизню подобраться слишком близко. Тварь уже готова плюнуть кислотой…
— Бей его! — визжит Валерия, швыряя в слизня свой туфель.
Каблук попадает монстру в глаз. Слизень дёргается, теряя ориентацию. Хомяк тут же пользуется моментом и убивает врага.
— Слева! Там ещё двое! — командует Валерия, уже забыв про свой страх. — Прикрывайте друг друга!
Она входит в раж. Теперь она больше не жертва, а оператор.
— Да откуси ты ей язык, чего ты ждёшь⁈ — орёт она, видя, как жаба-переросток пытается схватить одного из бойцов.
Хомяк с радостным писком выполняет приказ, вгрызаясь в мягкую плоть…
К концу
