болела от того, что я наклонялась над тканью, наговаривая заклинания на нить.
Моя мать улыбнулась, и они с отцом обменялись снисходительными взглядами. Что-то в этом заставило мою улыбку увянуть, хотя я и не была уверена почему.
‒ Это прекрасно, Джорджина, ‒ сказала моя мать, слезая со стола. Её черные волосы рассыпались по плечам, когда она присела на корточки и стала рассматривать вышивку.
Моё сердце затрепетало, и я выпятила грудь, чтобы она могла увидеть журавля, который я использовала в дизайне.
‒ Это символ твоего девичьего дома, ‒ сказала я, как будто она не знала.
‒ Действительно, ‒ пробормотала она, выпрямляясь. ‒ В следующий раз будь тверже, дочь моя, ‒ сверкнул её меч, и острие уперлось мне в ребра, прежде чем я успела моргнуть. ‒ В твоём заклинании есть слабое место ‒ шов под птичьим крылом.
‒ Так лучше? ‒ спросил Кэллум, поглаживая длинными пальцами мою спину. Грэм, должно быть, снял с меня пальто, когда привёл в крепость, и только тонкая, впитывающая влагу рубашка отделяла кончики пальцев Кэллума от моей кожи. Внезапно мне больше всего на свете захотелось, чтобы этот барьер исчез. Проглотив комок в горле, я села и бросилась в его объятия.
Он хмыкнул, но это был довольный звук, когда он усадил меня к себе на колени, так что я оседлала его, уткнувшись лицом ему в шею. Он не стал задавать вопросов о моём поведении, просто крепко обнял меня и что-то промурлыкал себе под нос, звук напоминал мурлыканье большого кота, греющегося на солнце. Но Кэллум не был котом. Он был драконом.
Моим драконом.
Он был прав. Я обратила на него тот второй взгляд, о котором он говорил, а потом повернулась и прижалась к нему. И теперь, когда он был со мной, ничто не могло оторвать его от меня. Как бы это ни было неприятно, я смирилась с этим. Но смогу ли я на самом деле принять Грэма Абернати? В разгар мистических поисков, от которых зависело моё будущее?
Я отстранилась, чтобы увидеть лицо Кэллума.
‒ Что нам делать?
‒ Хм? ‒ он был расслаблен, как всегда.
‒ Ты меня слышал.
Его губы изогнулись в улыбке, когда я произнесла его любимую фразу.
‒ Я не знаю наверняка, девочка. Но я думаю, мы начнём с того, что спустимся вниз и предъявим права на нашу пару.
‒ И как ты предлагаешь это сделать? ‒ спросила я, в моём голосе слышалась паника. ‒ Грэм холодный, отстраненный и...
‒ Чертовски сексуальный? ‒ глаза Кэллума слегка посветлели. ‒ С этими татуировками и бородой, да?
‒ Не смей проникать в мои мысли.
Он наклонился и погладил меня по ягодицам.
‒ Признайся, девочка, он тебе нравится, ‒ он слегка сжал мою ягодицу. ‒ И ты хочешь узнать кое-что ещё?
‒ Нет.
‒ Лгунья, ‒ ещё одно сжатие, и я захныкала у его губ. ‒ Грэм тоже тебя хочет. Он не может решить, что его больше привлекает ‒ твоя задница или сиськи, но он хочет и то, и другое, ‒ когда я вздрогнула, Кэллум притянул меня к себе ещё крепче и прикусил мою нижнюю губу. ‒ Подожди, пока он не услышит, чего ты хочешь, жадная девчонка.
‒ Что? ‒ прошептала я, понимая, что попадаюсь в его ловушку. Но мне было все равно. ‒ Чего я хочу?
Глаза Кэллума загорелись ещё ярче, когда он насладился моим вожделением.
‒ О, Джорджи, ты хочешь всего, ‒ он задрал мою футболку, затем скользнул рукой вниз по моим леггинсам и под трусики. Его пальцы скользнули по моей щелке, а затем он провел кончиком пальца по самой сокровенной части меня. У меня вырвался ещё один стон, когда Кэллум провёл пальцем по моему сморщенному входу, описывая декадентские круги вокруг места, где никто никогда не прикасался ко мне. ‒ Ты хочешь, чтобы один из нас был здесь, дорогая, ‒ он переместил меня к себе на колени, так что моя киска плотно прижалась к его бедру, ‒ и ты хочешь, чтобы другой был здесь, ‒ он качал меня, так что моя киска прижималась к нему. Он сильнее прижал палец к моей дырочке, отчего у меня перехватило дыхание. ‒ Останови меня, если я ошибаюсь, девочка.
Я не остановила его. На самом деле, не смогла. Всё, что я могла сделать, это наклониться вперёд и провести языком по его нижней губе, притянутая к нему, желая его.
‒ Нет, ‒ пробормотала я, прижавшись губами к его губам. ‒ Ты не ошибаешься.
‒ Конечно, нет. Приподнимись немного, ‒ когда я повиновалась, Кэллум просунул другую руку под мои леггинсы, скользнул под трусики и нашёл мой клитор. ‒ Насквозь мокрая, ‒ пробормотал он, поглаживая мой клитор, как мастер-музыкант, играющий на своем инструменте. И он им являлся. Кэллум МакЛиш обещал овладеть мной. Завладеть моим желанием. Он сдержал своё обещание, играя моим телом с таким мастерством, что у меня перехватило дыхание и под кожей запылал огонь. Я стала такой влажной, что влага заскользила в мою заднюю дырочку, и он воспользовался этим в полной мере, втирая мои соки пальцами в тугой завиток.
‒ Кэллум, ‒ выдохнула я, сжимаясь, раскачиваясь и сгорая. Моё затруднённое дыхание и прерывистые всхлипы заполнили комнату. В каком-то отдаленном уголке моего одурманенного похотью мозга я задавалась вопросом, слышит ли меня Грэм. Если бы он ворвался в комнату и увидел, как я трусь задницей и киской о руки Кэллума.
‒ Блядь, ‒ пробормотал Кэллум, и его рога замелькали вокруг головы. ‒ Ты хочешь, чтобы тебя поймали, грязная девчонка?
‒ Да, ‒ простонала я, мое лицо пылало так же, как и тело. Не могу спрятаться. Только не от Кэллума. Он видел все темные, порочные фантазии. Он питался мной, пока я получала удовольствие, и это тоже было фантазией ‒ сидеть на коленях у сексуального демона, который точно знал, как заставить меня кончить.
‒ Стань для меня ещё более влажной, ‒ приказал он, поглаживая меня быстрее. ‒ Дай мне услышать, какой громкой может быть эта киска.
Его глаза сузились до горящих зеленых щелочек, когда он двигал мной вперёд и назад, его палец проникал всё глубже в мою попку. Вторжение было потрясающе интимным и таким, таким приятным. Почему, черт возьми, никто никогда не говорил мне об этом?
Глаза Кэллума осветили комнату. Он понизил голос, когда посмотрел мне в глаза и прошептал
