остыть, обжигает, как дьявол. И над всем этим витал легкий запах дыма ‒ ещё одно напоминание о том, что она принадлежала этому парню.
Я перевёл взгляд на него.
Кэллум.
Настоящее шотландское имя. Он прилично дрался на улице, а это означало, что его тренировал кто-то намного старше. Я не получал особых новостей из Гелхеллы, но знал, что мир изменился. Мужчины больше не жили и не умирали от меча. Но у мальчика было телосложение фехтовальщика, с мощными плечами и скульптурными руками. Он, конечно, был полукровкой, хотя я не мог определить происхождение его матери. Его волосы были где-то между каштановыми и светлыми, как будто он не мог решить, какого цвета ему хочется. Но его глаза уже приняли решение. Они сияли, как изумруды, прелестные радужки, обрамлённые длинными вьющимися ресницами. Когда я сражалась с ним, я заметил, что кончики их были окрашены в очаровательный золотистый оттенок…
Я отпрянул от стены, нахмурившись. Какая мне разница, какого цвета были ресницы у этого парня?
Он пошевелился на кровати, и я затаил дыхание. Секунду спустя он сел. Мех упал ему на колени, когда он обвёл взглядом комнату в башне, явно выискивая угрозу. Его дыхание вырывалось маленькими белыми облачками, а по рукам и мускулистой груди побежали мурашки. Он повернулся к ведьме и легко провёл руками по её конечностям, сжимая то тут, то там, очевидно, проверяя, нет ли повреждений. Когда он ничего не нашёл, напряжение немного спало с его плеч. Он убрал волосы с её лба, и выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на неё сверху вниз, его пальцы нащупали пульс, а затем погладили тонкие волоски на виске. Через секунду он наклонился и коснулся губами её губ.
Только когда на меня упали косые солнечные лучи, я понял, что выбрался из ниши и оказался в главном зале. Неважно. Моя магия была достаточно сильна, чтобы спрятать меня.
Кэллум встал и поплотнее закутал плечи ведьмы в мех. Затем он осмотрел свой бок, в том месте, где я поранил его хвостом и приложил к нему лед. Раны быстро зажили, его бессмертие восстановило повреждения. Я вытер кровь губкой после того, как отнёс его наверх. Его кожа была розовой, но целой.
И его фигура в профиль была совершенством, изгиб от ягодиц до лодыжек напоминал отрывок из стихотворения, которое я когда-то читал и забыл. Но теперь я вспомнил его. Пыльные слова вновь всплыли в моём сознании, и они были не менее прекрасны из-за того, что так долго лежали в спячке. Напротив, время и расстояние сделали их ещё более притягательными.
«О, вот и ты», ‒ что-то прошептало у меня в голове.
Я двинулся вперёд, и невидимый крюк в груди всё сильнее притягивал меня к полуночному солнцу. Но, возможно, крючок всё-таки не был невидимым, потому что боль расцвела у меня под грудиной и распространилась под кожей.
И, если быть честным с самим собой, это было не в первый раз. Снаружи, когда я сражался с молодым драконом, меня на мгновение пронзила боль. Это отвлекло меня, дав парню возможность поднырнуть под мой живот и выскочить сзади. Вероятно, он считал себя умным. Я предусмотрительнее.
Опять колдовство.
«Это было единственным объяснением», ‒ подумал я, переводя взгляд на ведьму. Возможно, её некомпетентность была частью её стратегии. Она заставляла своих врагов думать, что она неуклюжая и неадекватная. И я купился на это, по глупости дав ей преимущество. Этого больше не повторится.
Крючок вошёл глубже, и я потёр грудь, поглаживая большим пальцем твёрдую линию в том месте, где соединялись рёбра. Парень отступил на шаг и провёл рукой по волосам, приглаживая их густые волны. Мёд. Его волосы были цвета мёда в горшочке, снизу темнее, чем сироп на поверхности. И, как и у мёда, они были бы еще светлее, если бы отделить отдельные пряди. Мед тоже был воспоминанием. На Севере не было такой роскоши. Во льду не было ничего сладкого.
Но я вспомнил привкус на языке. Медленное растекание нектара, которое всегда было чем-то вроде хаоса. Впрочем, оно того стоило. Оно всегда того стоило.
Парень повернулся и посмотрел в сторону единственного окна комнаты в башне, предоставив мне беспрепятственный обзор своего тела. Как и все мы, он был высок и хорошо сложен.
Но нет, этот оборот речи не отдал ему должного. Он был красив. Совершенно не похож на черноволосую ведьму, но такой же потрясающий. В её теле мужчина мог утонуть. Но парень был весь из себя мускулистый и угловатый. Его соски превратились в маленькие тугие точки, сморщившиеся от морозного воздуха. Его член тяжело свисал между бёдер, его ствол был длинным и мясистым даже в его невозбужденном состоянии. Его яйца были напряжены от холода. Они были бы твёрдыми и компактными в моей ладони, если бы я обхватил их, и кожа покрылась бы такими же мурашками, как у него на руках. Но я бы согрел его. Если я встану перед ним на колени ‒ чего я никогда не сделаю ‒ и возьму его член в рот, его холодная плоть начнет нагреваться. Он будет шевелиться под моим языком, становясь твёрдым и полным, а затем горячим, очень-очень горячим.
Внезапно он вздрогнул, и от этого движения его член слегка качнулся.
Стон вырвался у меня прежде, чем я успел осознать его существование.
Кэллум мотнул головой в ту сторону, где я стоял.
Невозможно.
Я быстро отступил назад, и меня окутали тени ниши. Но мне не нужно было прятаться. Родственников моей матери никто не видел, если они сами того не хотели. Её магия текла по моим венам, скрывая меня даже от самого проницательного наблюдателя.
Глаза парня заблестели, радужная оболочка вспыхнула ярким блеском. Он насторожился, когда заглянул в нишу. На мгновение по обе стороны его головы показались очертания изящно изогнутых рогов.
Демон.
Я прислушивался к дару моей матери, мои уши напряглись, ожидая, что он шепнёт о природе силы мальчика. Но вокруг была только тишина. Возможно, мне нужно было подойти поближе. Или, может быть, мать мальчика происходила из какого-нибудь малоизвестного клана. Демонов было много, их племена были настолько разнообразны, что невозможно было уследить за всеми.
Внезапно парень заговорил, и в его голосе зазвучали мелодичные нотки моей родины.
‒ Ты собираешься показать себя, или ты слишком труслив, чтобы предстать передо мной как мужчина?
Я сбросил чары и вышел из ниши.
‒ Смелые слова от парня, который только что проиграл бой.
Улыбка
