сказал «прелестная маленькая головка».
‒ Да, я стараюсь не быть идиотом.
Её губы изогнулись. Её улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.
‒ У тебя нет никаких сомнений? Я имею в виду, насчёт нас?
‒ Ни одной. Ты ‒ всё, чего я когда-либо хотел, ‒ мой голос стал хриплым, когда я снова провёл большим пальцем по её губам. На переносице у неё была очаровательная россыпь крошечных веснушек. ‒ Ты само совершенство, Джорджи.
Её желание ударило мне в ноздри, пьянящий аромат обвил призрачные пальцы вокруг моего члена и начал усиленно поглаживать. Я подавил стон и прижался лбом к её лбу.
‒ Я хочу дать тебе ту порку, о которой ты думаешь.
Фиолетовые глаза впились в мои.
‒ Ч-что?
‒ Ты меня слышала, ‒ пробормотал я.
‒ Ты часто это говоришь.
‒ Ты часто притворяешься, что не понимаешь.
Я приподнял её подбородок и поцеловал. И, о, она была такой милой. И тёплой. Даже в разгар вечной зимы Джорджи воспламенила меня. Я обхватил её лицо обеими руками и переплел свои языки с её, впитывая её. Я тонул в ней. Она была цветущей вишней, ванилью и намёком на что-то восхитительно тёмное и порочное.
‒ Ведьмочка, ‒ прошептал я ей в губы. ‒ Мм-м, Джорджи, я хочу трахнуть тебя прямо здесь, на снегу, ‒ у неё перехватило дыхание, и я скользнул руками вниз по её телу к ягодицам, которые дразнили меня весь день. Я схватил две пригоршни упругой округлой попки и сжал. ‒ Как только мы закончим с этим заданием, я оставлю отпечатки своих ладоней на твоей заднице. Разложу тебя на своих бёдрах и буду шлепать по этим прелестным ягодичкам, пока они не станут горячими и розовыми.
‒ Я...… Я не знаю...
‒ Ты скажешь «да», ‒ я прикусил её нижнюю губу. ‒ На самом деле, ты скажешь «да» несколько раз. Снова и снова, умоляя меня, как маленькая добрая волшебница, какой ты и являешься. И когда я скажу тебе раздвинуть бёдра, ты подчинишься, моя Джорджи. Позволишь мне скользнуть пальцами от твоей розовой задницы к твоей розовой киске, где ты будешь такой скользкой для меня. Я не могу дождаться. Я вылижу тебя с пальцев и вернусь через несколько секунд обратно.
‒ Блядь, ‒ выдохнула она, сжимая мою куртку двумя крепкими кулаками.
‒ Отделаю эту маленькую плохую ведьму, ‒ я шлёпнул её по заднице, и Джорджи завизжала прямо мне в рот. ‒ Я должен наказать тебя за то, что ты возбудила меня в самом неудобном для секса месте, известном мужчине.
Её дрожащий смех коснулся моего подбородка.
‒ Ты настоящий пошлый дракон.
‒ Я такой и есть, милая, ‒ я проложил дорожку поцелуев вниз по её шее и приподнял носом ворот её водолазки, чтобы прикоснуться к её коже. Я говорил в перерывах между поцелуями и нежными покусываниями. ‒ Я... пошлый... одурманенный... неисправимый негодяй, ‒ но мне также грозила реальная опасность совершить какую-нибудь глупость, например, заняться с ней любовью посреди Гелхеллы. Как бы сильно мне ни хотелось прижаться к теплу Джорджи и оставаться там целую вечность, я бы не стал подвергать её опасности. Собрав всю свою силу воли, я отстранился. ‒ Мы должны продолжать двигаться.
На мгновение она покачнулась, её веки отяжелели от желания. Затем она встряхнулась, и румянец на её щеках залил шею.
‒ Конечно, ‒ она прочистила горло и начала суетливо двигаться, поправляя шляпку и расправляя косички. Когда я взял свои походные палки, она крикнула: ‒ Подожди!
Я замер, приготовившись к нападению.
‒ Что такое?
‒ У тебя кончик носа розовый, ‒ она расстегнула молнию на куртке и достала маленькую стеклянный флакончик. Джорджи заколебалась, откупоривая его. ‒ Это согревающее зелье. Тебе, хм, не обязательно его принимать, если ты нервничаешь.
Она думает, что я ей не доверяю.
У нее были на то веские причины. Среди рас Перворожденных ведьмы славились своей скрытностью. Они продавали свои заклинания и проклятия, подмешивая их в зелья и яды. Ведьмы утверждали, что они просто занимаются бизнесом и не делают различий, когда дело касается их клиентов. В понедельник они продавали одному человеку, а во вторник ‒ его врагу. Большинство бессмертных считали такую практику бесчестной. Не заслуживающей доверия.
Я взял у Джорджи флакон и понюхал его.
‒ Приятно пахнет. Зелья ‒ это хорошо, верно?
‒ Верно. Они наделены заклинаниями, которые являются доброжелательными.
‒ А яды ‒ это плохо. Ты начиняешь их проклятиями.
‒ Да, ‒ ответила Джорджи. ‒ И то, и другое произносится вслух. Разница в намерениях.
Я прикоснулся кончиком языка к горлышку флакончика.
‒ И на вкус тоже неплохо.
В её глазах промелькнуло желание.
‒ Я неплохой мастер зелий.
‒ Разве это не должна быть «госпожа»? ‒ спросила я, приподняв бровь. ‒ Потому что я полностью согласен с этим.
‒ Ты только что угрожал отшлёпать меня, ‒ сухо сказала Джорджи. ‒ Теперь ты вдруг стала покорным?
‒ Поправочка, я обещал отшлёпать тебя. Это произойдёт, девочка. Отметь в своём календаре. Сколько этого мне следует выпить?
‒ Два глотка. Маленьких, ‒ подчеркнула она, когда я снова наклонил бутылочку.
На вкус зелье было таким же приятным, как и на запах, и подействовало как заклинание. По мне мгновенно разлилось тепло, прогоняя холод, который пробирал до костей.
‒ Ты великолепна, Джорджи, ‒ произнёс я, передавая ей флакон. ‒ Это было гораздо лучше, чем просто прилично.
Она сделала глоток.
‒ Госпожа, ‒ добавил я вкрадчивым голосом.
Закрывая пузырек, она бросила на меня укоризненный взгляд, но меня было не одурачить. Ей понравился комплимент. У меня возникло ощущение, что она получала их недостаточно. Ещё один пункт, который стоит добавить к моему списку.
Укрепившись от холода, мы продолжили наш путь. Солнце опустилось ниже, но оставалось ярким, и его лучи превратили снег в кристаллическое поле. Гигантские горы замерзшего снега возвышались над нами, пока мы неуклюже продвигались вперёд. Я настоял на том, чтобы переложить большую часть вещей Джорджи в мой рюкзак, в котором было запасной одежды и еды на неделю. Однако она не сняла свой рюкзак, и он подпрыгивал при каждом её движении. Пока что груз не казался ей слишком тяжёлым. Может быть, я мог бы переложить больше её вещей в свой рюкзак, пока она не смотрит…
‒ Там! ‒ сказала она, останавливаясь и указывая. Над горизонтом показалась башня замка, её камни сверкали белизной на
