Коляска остановилась у ворот довольно внушительного особняка. Над входом развевалось полотнище флага. На черном фоне — изумрудной зеленью знак. И воин-стражник на посту. Мда… Выйдя из коляски, я сказала мальчишке.
— Отъедь куда-нибудь и подожди меня с полчаса, хорошо? Если не выйду — уезжай.
Он лишь кивнул, отъехал чуть — и замер, как подобает, в его представлении, кучеру важной дворянки. Я же подошла к воротам и кивнула стражу. Тот смерил меня взглядом с ног до головы — и задержал взгляд на сережках. Посмотрел в глаза, затем открыл дверь-калитку в ажурных кованых воротах и сказал:
— Господин в доме.
Я кивком поблагодарила его и прошла. Мощеный камнем двор привел меня к небольшой лестнице перед большими крепкими дверями с резными символами рода на ней. Не спеша, уверенно я поднялась на крыльцо и толкнула дверь. Она на удивление легко подалась вперед. Я вошла.
Просторный прямоугольный холл, лестница, ведущая наверх, паркет, двери-арки в гостиную и столовую комнаты. Арка-дверь ведущая во внутренний дворик. Где-то тут. В доме. Моя уверенность правильности моих действий не исчезала. Все так, как быть должно. Все правильно.
Со второго этажа спускался мужчина средних лет. И он также с интересом рассматривал меня, как и я его. Поклонился, но как равный, я точно также поклонилась ему.
— Госпожа…
— …Анна. — продолжила я. — Я бы хотела видеть господина.
— Да, конечно. Идемте, я сейчас доложу ему о вас. Может вы хотели бы отдохнуть с дороги? Ваши вещи…
— Я налегке. Я хотела прежде всего поговорить с господином. Все остальное подождет.
— Хорошо. — с легким кивком сказал мужчина, направившись вверх по лестнице.
Я пошла за ним, пытаясь уловить то ощущение узнаваемости, которое возникло при встрече с Димрием и Рианой. Не было. И близко. Холл второго этажа. Вежливый поклон — и ответный мой, стук в дверь кабинета и спокойный доклад. Легкая заминка — и приказ звать в кабинет. Скорее почувствовать, чем услышать, ведь дверь была плотно прикрыта слугой или самим управляющим? Как мало я знала об этом мире… Как мало…
Я зашла — и обмерла, распахнув глаза. В ответ получив такой же взгляд. Узнавание?! О да… Его бы я узнала, кажется, в любой ипостаси. Длинные волнистые волосы, заплетенные в косу, светлые серые глаза, кожа темнее моей… Боже, я сошла с ума? Три месяца… Три месяца долгой пытки… И вот я смотрю на того, кого уже и не надеялась увидеть в живых.
Выражение лица моего господина изменилось молниеносно, став хищным и опасным. Мое тело свело судорогой ступора, двери моего разума были снесены не просто тараном — ураганом. А я и не думала сопротивляться. Все, что угодно. Все, что пожелаешь. Только бы видеть. Только бы знать, что все в порядке. А он — замер, осматриваясь, как будто оробел враз. Ну что же ты… Постой, я сама все тебе покажу, ты же тут ничего не поймешь. Я и сама с трудом понимаю, что да где. Я не знаю, как это было тут. Я не знаю, почему я помню это именно так — но вот как это помню я. Встреча. Первая, самая запомнившаяся. Речка-ручеек, пикник, костер, как вы фехтовали, как мы смотрели на это и играли… Вот, смотри сюда. Вот это… мне очень нравиться оно. Нет, лучше это. И вот это тоже. И здесь… Расскажи, как это было у нас здесь, покажи мне это. Ты же можешь. Помоги мне понять, что со мной произошло. Помоги мне найти свое место тут.
— Кто ты? ЧТО ты? Ты не можешь быть реальностью! Ты — мой сон! Ты — плод моей фантазии! Кто? Кто тебя создал?! Кто тебе дал это?! Кто?! Кто?!!
Пальцы слишком сильно сжимали мои предплечья. А мои глаза уже заполнялись слезами радости напополам с обидой. Радости от обретения, обиды — от неверия в чудо. Ведь я поверила! Поверила — несмотря ни на что. Не сошла с ума и не стала отрицать то, что вижу, а приняла, как есть! Весь этот сумасшедший мир от первого до последнего камушка, от первой — до последней странности. Я прошла этот путь — пройди и ты вслед за мной. Пройди — и прочувствуй его! Смотри! То, что я бы хотела навсегда оставить в самых темных уголках моей памяти — смотри. Может, тогда поймешь, кто я. Что я. Может, ты поймешь, если я не могу!
Я не отрывала своих голубых глаз от его серых, я продолжала показ. Не скрывая ничего, ничего не приукрашивая и ничего не боясь. Уже. Отбоялась. Не примешь, не поймешь — я пойму и уйду. И умру. Потому как не смогу. Обрести и потерять повторно — не смогу. Смотри. Решай. Моя судьба — в твоих руках. И мне не страшно. Это даже не доверие — это вера.
— Никуда. Ты никуда не уйдешь. Пока я не пойму все до конца — никуда ты не пойдешь. И этих троих мы тоже найдем. Граен! Зайди ко мне!
Мужчина зашел, поклонившись.
— Отправь вместе с её возницей два десятка воинов. И отправляйся сам. Попроси всех, кто будет в том доме — приехать сюда. ПОПРОСИ. Позови ко мне Райфра. И господина Тариса. Прикажи подать обед сюда. На четыре персоны. И прикажи приготовить апартаменты любимой жены. Да, те самые. И ради звезд, быстрее.
Граен кивнул и вышел. А мой господин усадил меня в кресло возле стола и сам сел напротив меня. Я чувствовала, насколько он взволнован. Чувствовала, насколько он и хочет — и не может поверить в произошедшее. И я понимала его. Но ничего поделать с собой не могла. И с его страхами — тоже.
— Прошу тебя, Анна, открыться и Райфру, и Тарису. Мое мнение может быть предвзятым, а я не хочу, чтобы кто-то решил, что меня могли использовать. И не хочу, чтобы так могли подумать о тебе. Что ты — лишь игрушка в чьих-то руках. Просто позволь им сделать все, что они посчитают нужным.
— Как скажешь. Только скажи, как мне называть тебя при них.
— Как привыкла — так и зови. Тебе — можно.
Я улыбнулась. И посмотрела на вошедшего трайра. Седой. Как лунь. Но крепкий, как дуб. И Макс, и я, встали, поклонились ему — он спокойно кивнул головой и занял предложенное Максом кресло.
— Что ты можешь сказать о ней? Во всех смыслах.
Тот взглянул на Макса, удивленно выгнув бровь. Потом посмотрел на меня — и я просто поплыла. Я утонула в его серебристо-сизых глазах, растворилась в белом мареве волос, заблудилась среди трещин древесной коры… Меня вдруг не стало — и я все же была. Я почувствовала себя никем — и всем одновременно. Матерью и дочерью, блудницей и святой, убийцей и целительницей, магичкой и воином, живой и мертвой, порядком и хаосом. И везде мне было место, и везде была я. Я изменялась, перетекая, переполняя формы и изменяя их. Бесконечно много и бесконечно мало. Я рассматривала произошедшее со мной — и все было кристально чисто и понятно. И не было сожаления о случившимся. И не было желания изменить что-либо. Я была собой — и не была.
— Она не гомункул, если ты это имел в виду. Скорее всего, она действительно уведенная. А вот насчет сережек и всего остального — не спрашивай. Не знаю. И знать не могу. Есть то, что выше понимания и магов, и воинов. Считай это подарком Творца, мой мальчик. Только он ведает, что может быть дальше. Только он понимает всех и вся. Прими, как есть. Для здешних — она приехала к тебе из твоего поместья, для тех, кто в поместье — нашел себе в столице жену.
