— Боже, вы так прекрасны, а теперь — чур пошире, прошу вас!
Каким-то образом Грейс нашла в себе мужество и, ободренная его словами, раздвинула ноги. Джек мгновенно этим воспользовался.
Девушка закрыла глаза, потрясенная ощущениями от его дразнящей игры с ее завитками. Потом он спустился ниже, скользя вдоль гладких складок, постепенно исследуя их.
Она становилась настолько влажной, что это показалось ей неприличным. Но Джеку явно нравилось, значит, ей тоже не о чем беспокоиться, а вскоре Грейс вообще перестала думать, только сжимала руками одеяло, когда удовольствие закружило ее сильнее, чем выпитое бренди. Он ввел один палец внутрь, заставив ее выгнуться. Она закусила губу, но Джек не позволил ей молчать.
— Вам это нравится?
— Очень!
— Скажите, где вас погладить еще. Здесь? Или вы предпочитаете это место?
— О-ох, — громко выдохнула она.
— Ну а так?
Он ласкал ее с такой страстью, что Грейс не могла больше сдерживаться. Она застонала, требуя большего.
— Может, это?
Джек скользнул выше, чтобы погладить скрытый кусочек плоти. Грейс пронзительно вскрикнула, но его пальцы неумолимо двигались в ней.
— Остановиться?
— Нет! — всхлипнула она, забыв всякую предусмотрительность и сдержанность.
Волна счастья вдруг накрыла ее, как грохочущий прибой. В сравнении с этим ее недавнее опьянение казалось сущим пустяком. Грейс чувствовала упоение. И еще безумный восторг. Боже, неудивительно, что женщины так стремятся к нему в постель. Неудивительно, что многие готовы были рисковать всем, чтобы только испытать это.
Грейс едва успела перевести дух, как он снова начал ласки, которые мгновенно воспламенили ее желание. Оно росло настолько быстро, что она могла лишь надеяться, что не разлетится на куски прежде чем он принесет ей облегчение.
Но без всякого предупреждения Джек вдруг остановился и поспешно отодвинулся. Это, по ее мнению, не имело смысла, тело у нее содрогалось, требуя немедленно удовлетворения.
— Джек! — позвала она, приподнимаясь на локтях. — Что вы делаете?
— Раздеваюсь, — сказал он и встал с кровати. — Не беспокойтесь. Я мигом вернусь, чтобы доставить вам удовольствие.
— Я так хочу этого! — страстно произнесла она.
Ее прямота вызвала у него усмешку, и он торопливо начал расстегивать пуговицы.
Девушка с бесстыдным интересом, наблюдала, как он дюйм за дюймом обнажает свое тело, Джек был красивее любой греческой скульптуры: высокий, широкий в плечах и узкий в бедрах. Мускулы играли под гладкой упругой кожей. Налет коротких темных волос покрывал сильные ноги и предплечья. На груди волосы были густыми, почти черными. Их контур сужался к плоскому животу, где они совсем исчезали, чтобы снова появиться вокруг паха.
Именно эта часть его тела больше всего привлекала внимание Грейс. Она не могла оторвать взгляд от чего-то длинного, твердого, вздымавшегося из густых волос. Джек ненадолго замер, положив руки на бедра, словно позволял ей изучать его.
— Вы совсем не похожи на Терренса, — вслух подумала она.
— Полагаю, я должен принять это за комплимент.
Грейс кивнула. Удивительно, до сих пор она еще ни разу не видела голого мужчину, а тем более троих в один день, как сегодня. На том ее размышления закончились, потому что Джек снова лег рядом и крепко прижал ее к своему голому телу, вызвав сладкую дрожь.
— Вы должны объяснить, что мне делать,— смущенно прошептала она.
— Не беспокойтесь. Это не так уж сложно.
Успокоившись, Грейс обняла его за шею и с радостью отдалась поцелую. Его руки возобновили свое занятие, каждая ласка разжигала ее страсть, каждое движение заставляло хотеть большего. Что-то твердое, настойчивое уперлось ей в живот. И тут она, в конце концов, сообразила, что это должно быть.
Проведя ладонью по его плечу и спине, она постепенно спустилась до талии. Но двинуться ниже ей не хватило смелости.
— Ты можешь гладить меня, если хочешь, — сказал он, прерывая их поцелуй, и хрипло добавил: — Везде, Грейс. Позволь своим рукам любое безрассудство.
Она скользнула пальцами по ягодицам и почувствовала, как напряглись его мышцы. Затем без промедления, чтобы не передумать, обхватила его член.
Джек издал какой-то грубый стон, и она уже хотела отдернуть руку, но он удержал ее пальцы там, где они были.
— Погладь его. Пожалуйста.
Секунду она колебалась, потом выполнила его желание. На ощупь он оказался, изумительным, твердым, но с гладкой, бархатистой кожей. Грейс несколько раз погладила его по всей длине, остановившись, чтобы слегка коснуться верхушки большим пальцем.
— Сильнее, — простонал Джек, — прошу тебя!
Она ласкала его с возрастающей уверенностью, а он тем временем массировал и жадно целовал ей груди.
До тех пор пока она не расслабила пальцы, когда ее накрыла волна удовольствия. Джек мгновенно перевернул ее на спину, раздвинул ей ноги, отстранил ее руку и толчком вошел в нее.
Грейс напряглась, сопротивляясь вторжению. Когда она закричала, Джек замер на ней, тяжело дыша.
— Потерпи немного. Теперь будет легче, — прошептал он.
Вряд ли, подумала Грейс.
Джек снова начал двигаться, и ее охватила паника, когда она поняла, что он лишь частично вошел в нее и все мучения еще впереди. Несмотря на его заверения, боль только усилилась, пока он медленно и настойчиво продвигался внутрь.
Наконец он полностью вошел в нее.
Лишь тогда она почувствовала, как его мышцы дрожат от напряжения. С трудом сдерживая себя, Джек заставил ее обхватить ногами его талию, что позволило ему войти еще глубже. Как ни странно, с изменением, позиции неприятное ощущение у нее уменьшилось, и боль отступила, когда ее тело приспособилось к его проникновению.
Грейс даже не представляла, что два человека могут быть настолько близки.
Джек начал медленно двигаться, и все ее мысли тут же улетучились, как пух одуванчика, унесенный порывом ветра.
— Теперь лучше? — спросил он.
На его вопрос Грейс ответила страстным поцелуем.
Он входил в нее и выходил, туда и обратно, снова и снова, пока не стали разгораться искры ее желания. Он целовал ее, и энергичные движения его бедер превратили ее в распутницу.
Она кричала уже не от боли, а от страсти. Давя пятками ему на ягодицы, поощряла его с бесстыдным исступлением, которому не могла сопротивляться. Выгибалась ему навстречу, чтобы вобрать его настолько глубоко и крепко, насколько позволяло ее тело. Грейс мельком вспомнила о его любви к хорошей скачке и теперь поняла, что он имел в виду.
Эго было полнейшее блаженство.
Она билась в экстазе, пока внутри у нее не осталось ничего, кроме ощущения абсолютного счастья.
Грейс еще парила, когда его толчки стали глубже, мощнее и быстрее. Он вдруг замер. Потом его тело неистово содрогнулось, и он с громким стоном облегчения упал на нее.
