Она превращала в чудесные мелодии все, что видело ее сердце.
Никто, кроме маркиза, не понимал этого. Антея была уверена: ни один из его приятелей, гостивших в Квинз Ху последние пару дней, даже не подозревает, что Иглзкпиф любит и ценит музыку.
До Квинз Ху было недалеко.
Девушка столь основательно погрузилась в свои мысли, что не заметила, как подошла к особняку со стороны парка, а не подъездной аллеи.
Тогда же ее взору предстал фаэтон, запряженный четверкой лошадей.
Он стоял у парадного входа.
Кони были взмылены так, что их, похоже, гнали от самого Лондона.
Антея знала наверняка — ни у кого из соседей нет такого щегольского экипажа и таких породистых лошадей.
Она поднялась по парадной лестнице и обратилась к лакею:
— Могу я поговорить с личным слугой милорда? По поручению доктора Гроувза я принесла лекарство; милорд должен принять его как можно скорее.
— Я позову мистера Хайнеса, мисс, — ответив лакей. — Пожалуйста, подождите в библиотеке.
Он прошел вперед и распахнул двери огромного помещения, занимавшего половину центральной части дома.
Антея в восхищении озиралась, рассматривая яркие обложки книг.
Когда Гарри продавал дом, они были совсем иными.
— Я пойду позову мистера Хайнеса, — повторил лакей.
Прежде чем он закрыл за собой двери, Антея спросила:
— Я видела, у милорда гости. Вы не знаете, кто именно?
— Знаю, мисс, — отчеканил лакей. — Приехал лорд Темпптон. Насколько мне известно, у него великолепные скаковые лошади.
Он вышел, и Антея охнула.
Лорд Темплтон — с утра пораньше! Что ему опять надо?
При одной мысли о Темплтоне ее охватило странное предчувствие опасности, угрожающей маркизу.
Девушка поставила корзинку с лекарством на стоп и помчалась к противоположной стене библиотеки.
Из-за обширности помещения в нем было два камина.
Рядом с дальним начинался еще один потайной ход, ведущий в спальню владельца дома.
Она так быстро бежала, что у камина задержалась, чтобы перевести дух.
Ее взгляд остановился на каминной полке, где по обе стороны больших часов из мрамора и золоченой бронзы лежали дуэльные пистолеты.
Эти два пистолета явно представляли здесь украшение: их рукоятки были богато инкрустированы золотом и маленькими неограненными изумрудами.
Без всяких колебаний, повинуясь лишь голосу сердца в предчувствии смертельной опасности, грозящей маркизу, Антея схватила с полки один пистолет и выскочила в потайной ход.
Практически этот ход являлся лестницей.
Она шла вверх к обратной стороне камина в спальне маркиза.
Выход отсюда находился как раз напротив потайного хода, которым она воспользовалась той субботней ночью.
Отец рассказывал Антее, что ход, ведущий в библиотеку, гораздо древнее противоположного и построен одновременно с домом для защиты владельца от врагов.
Девушка карабкалась по узкой лестнице, прекрасно зная, что ржавые перекладины оставят следы не только на руках, но и на платье.
Откуда-то пробивался слабый свет, так что она без особого труда разглядела панель, ведущую в спальню маркиза.
Антея легко нашла рычаг.
Затем, пытаясь восстановить дыхание и справиться с бешено бьющимся сердцем, тихо приоткрыла потайную дверь.
Напротив стояла огромная кровать с балдахином, и в первый миг Антея разглядела сквозь щелку лишь маркиза, лежавшего на спине с закрытыми глазами.
Казалось, он спит.
Подумав с облегчением, что он один, девушка приоткрыла дверь еще чуть-чуть и вся напряглась, увидев с противоположной стороны кровати лорда Темплтона.
Он смотрел не на Иглзклифа, как можно было предположить, а на подушки, лежавшие рядом.
Он взял одну подушку и двинулся мимо резных столбиков кровати к маркизу.
Он ступал медленно и неслышно — видимо, на цыпочках.
Антея, наблюдая за его странными передвижениями, внезапно поняла, что он собирается делать.
Держа подушку за углы, он занес ее над головой маркиза.
Сейчас он опустит подушку ему на лицо и станет душить.
Повинуясь внезапному порыву, она распахнула дверь потайного хода и навела на лорда Темплтона пистолет.
— Прекратите сейчас же! — крикнула она не своим голосом.
Лорд Темплтон, коренастый седеющий человечек с налитым кровью лицом, в изумлении обернулся, все еще держа в руках подушку. Однако он не стал душить ею маркиза. Он во все глаза уставился на Антею и не заметил, как через обычную дверь вошел Хайнес с корзинкой, которую девушка оставила в библиотеке.
— Кто вы и что вам нужно?
— Уберите подушку, или я стреляю! — пригрозила Антея.
Она понимала, что пистолет не заряжен, но ведь лорд Темплтон мог этого не знать и принять ее слова за чистую монету.
Проверять это не понадобилось.
Лежавший на кровати маркиз зашевелился и отпихнул подушку от своего лица.
Затем приподнялся и сел.
— Вы вновь пытаетесь убить меня, не так ли, лорд Темплтон? Я знаю, вы подсылали Милли, велели ей заколоть меня, когда я усну. Что ж, на сей раз вы попались с поличным, и я даю вам двадцать четыре часа, чтобы покинуть Англию, пока я не заявил на вас. В противном случае вас будет ждать центральный уголовный суд.
— Какой еще уголовный суд?! — рявкнул лорд Темплтон, так побагровев, что казалось, вот-вот лопнет.
— Вы собирались задушить милорда! — сказал Хайнес. — Я видел это собственными глазами!
Лорд Темплтон издал какое-то хрюканье, которое, видимо, следовало истолковать как смех.
— Кто поверит в подобный вздор? — продолжал бушевать он. — Я буду все категорически отрицать!
— Вы уберетесь из страны, — заявил маркиз. — Мне надоели ваши интриги!
— Ну так заявляйте, черт бы вас побрал! Никто не станет верить показаниям какого-то слуги и какой-то девки!
Антея опустила пистолет и протиснулась в комнату через узкую панель потайного хода.
— Я готова свидетельствовать против вас, лорд, — молвила она. — Я — Антея Брук, дочь покойного лорда Колнбрука!
Лорд Темплтон смотрел на нее так, словно отказывался признать свое поражение.
Затем с криком, напоминавшим рев раненого зверя, развернулся и направился к выходу.
— Двадцать четыре часа, Темплтон, — повторил маркиз ему вслед. — Я слов на ветер не бросаю.
Вместо ответа горе-преступник хлопнул дверью.
Несколько мгновений трое оставшихся в комнате молчали.
Наконец маркиз произнес слабым голосом:
— Хайнес, проследи, чтобы он уехал и не поджег перед этим дом.
Слуга, наблюдавший за происходящим словно в оцепенении, вручил корзинку Антее, вышел и бросился по коридору вдогонку за лордом Темплтоном.
Антея же думала только о маркизе.
