Когда пришел Гарри, Антея переоделась в простое муслиновое платье, которое всегда надевала на ужин.
За столом брат долго рассказывал ей о последствиях пожара на ферме Джексона и о планах строительства новой маслобойни, так как от старой остался лишь обугленный остов.
Эта проблема заполняла его целиком до самого отхода ко сну, а на следующее утро он так торопился в Квинз Ху, что завтракал в задумчивом молчании.
Когда он уехал, Антея подумала, не отправиться ли ей в особняк — разузнать о здоровье Иглзклифа.
Но там будет Гарри! Значит, ей идти нельзя.
Она не сомневалась — если маркизу действительно станет хуже, Хайнес пошлет за ней.
В то же время неизвестность угнетала ее, и она бродила по дому как неприкаянная.
Ясно было только одно: если возникнет необходимость вновь готовить для маркиза микстуру, то придется пойти за травами в сад Квинз Ху, поскольку здесь она уже все оборвала.
Антея еще раздумывала, что ей делать, когда Гарри вернулся к обеду.
Пришел он довольно рано.
Не в сипах сдержать любопытство, Антея побежала к парадной двери навстречу брату.
— Как маркиз? Ему лучше? — спросила она.
— Думаю, да, — рассеянно ответил Гарри. — В любом случае он еще не выходил из своей комнаты, и я его не видел.
— Но ты, наверное, спрашивал? — не отставала Антея.
— Будучи здоровым, он всегда посылает за мной и отдает распоряжения, в то время как меня ждет еще масса неотложных дел. Уверяю тебя, Антея, для меня его болезнь стала желанной передышкой.
Антея понимала брата.
Однако она решила про себя: что бы ни думал Гарри, ей придется днем сходить в Квинз Ху.
Они уже заканчивали вкусный обед, приготовленный нянюшкой, как вдруг к дому подъехал экипаж.
Гарри обернулся.
— Интересно, кто это?
Через минуту в стоповую ворвался Чарли Торрингтон.
— Боже мой, Чарли! — раскинул руки Гарри. — Какая неожиданность!
— Я должен кое-что вам рассказать! — выпалил друг, кладя на стул цилиндр.
Он был в страшном возбуждении — поэтому никто не обратил внимания на то, что он вбежал в шляпе.
Его вид и тон заставили Гарри и Антею насторожиться.
— Присядь и выпей чего-нибудь, — предложил Гарри. — Может, пообедаешь с нами?
— Хорошо, но не сразу, — ответил Чарли. — Сначала я должен рассказать вам, почему я примчался сюда за рекордно короткий срок.
Он говорил настолько серьезно, что ни брат, ни сестра не проронили ни слова, пока гость выдвигал стул из-за стола и усаживался.
Затем Чарли взглянул на девушку:
— Даже не знаю, как рассказать тебе все это, Антея. Боюсь, тебя это очень огорчит.
— Говори по существу, Чарпи! — воскликнул Гарри. — Перестань ходить вокруг да около, объясни наконец, что случилось. Наверняка что-то нехорошее, иначе вряд ли ты нагрянул бы без предупреждения.
Антея осознала, что Чарли по-прежнему смотрит на нее, и кровь похолодела в жилах.
— В чем… дело?
— Вряд ли вы слышали когда-нибудь о человеке по имени лорд Темплтон. — сказал Чарли. — но Гарри знает, кого я имею в виду.
Антея стиснула пальцы и побелела как мел.
— Это хвастун, пьяница и игрок, — продолжал тем временем Чарли, — и мне он никогда не нравился. В Уайт-клубе все знают — некоторое время назад он крупно проигрался, и теперь на него наседают кредиторы.
— А при чем тут Антея? — прервал его Гарри.
— К этому я и перехожу. Помолчав немного, Чарли стал рассказывать:
— Вчера вечером Темплтон, насколько мне известно, был в Уайт-клубе и напился до невменяемого состояния. Но прежде чем его вынесли из помещения, он громогласно объявил всем присутствующим, среди которых было немало моих друзей, что он вынужден покинуть Англию из-за чудовищной клеветы, которую на него возводит Иглзкпиф. Он сказал, что обвинение может подтвердить только девушка, которая была в спальне маркиза, наставила на него пистолет и грозила убить его.
Антея затаила дыхание, поскольку уже знала, что за этим последует.
Она не ошиблась.
— Темплтон поклялся, — тревожно произнес Чарли, — что этой девушкой была Антея Брук, сестра Гарри Колнбрука.
Когда Чарли умолк, Гарри со всей силы стукнул по столу кулаком.
— Это самый невероятный и гнусный вздор, какой я когда-либо слышал! — вскричал он. — Как Темплтон смеет говорить такие вещи о моей сестре? Должно быть, он ошибся именем, но я заставлю его публично признаться во лжи, и чем скорее, тем лучше!
— Именно так я и подумал, когда мне об этом рассказали, — согласился Чарли, — но самое любопытное — Темплтон отозвал свою лошадь с дерби и, если верить моим друзьям, действительно уехал за границу.
— Интересно, зачем? — взвился Гарри. — Куда бы он ни сбежал, я поеду за ним и заставлю подавиться его лживым языком и восстановить доброе имя Антеи, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни!
Он был в ярости.
Не в силах более выносить происходящего, Антея встала из-за стола и, не сказав ни слова, вышла из комнаты.
В тот миг, когда она закрывала за собой дверь, до нее донесся голос брата:
— Знаешь, Чарли, этому надо положить конец…
Не желая больше слушать их, она выбежала из парадной двери и, не размышляя, даже не осознавая, что делает, побежала по лесной дорожке — кратчайшему пути в Квинз Ху.
Только один человек мог помочь ей, только он мог ее понять.
Прежде чем рассказать что-нибудь брату, прежде чем открыть ему правду, ей необходимо посоветоваться с маркизом, как это сделать наилучшим образом.
Теперь девушка осознала, что должна была сразу рассказать Гарри о случившемся.
— И зачем я пыталась все скрыть от него? — в отчаянии вопрошала она себя.
Конечно, ответ был прост: она ни при каких обстоятельствах не могла признаться Гарри, что маркиз привел ее в комнату отца и поцеловал, а потом, испугавшись, она сбежала по потайному ходу.
Чем больше она размышляла обо всех перипетиях последних дней, тем отчетливее понимала, что не способна придумать благовидного объяснения событиям, цеплявшимся друг за друга и увенчавшимся спасением маркиза сначала от подосланного убийцы со стилетом, потом — от самого лорда Темплтона.
— Что делать? Ну что же мне делать? — как заведенная повторяла она на бегу.
Только маркиз сможет найти выход из ее безвыходного положения.
Добежав до опушки, она перешла на шаг и попыталась отдышаться.
До особняка осталось совсем немного.
Поднявшись по ступеням до парадного входа, Антея вдруг обнаружила, что явилась в дом как была, без капора, с растрепанными волосами.
Почти нечеловеческим усилием она заставила себя войти в распахнутую дверь с достоинством.
— Я должна немедленно поговорить с милордом! — объявила она лакею.
