Антея тяжко вздохнула.
— Вы… действительно думаете… что все будет в порядке?
— Я уверен, — ответил маркиз. — Просто делайте все так, как я скажу, и не забывайте: я ваш пациент, поэтому меня нельзя расстраивать или со мной спорить.
Антея поняла, что он пытается ее развеселить, и улыбнулась сквозь слезы.
Маркиз извлек из кармана халата белый надушенный платок, наклонился к девушке и отер слезы с ее бледных щек.
Это ей не показалось странным.
Напротив, такой порыв выглядел совершенно естественным.
Только сейчас Антея почувствовала себя разбитой и измученной стремительным бегом в Квинз Ху и придавившим ее страхом.
В это мгновение ей не хотелось даже садиться за фортепьяно.
Ей хотелось одного: оставаться рядом с маркизом.
Раз он взял всю ответственность на себя, волноваться больше незачем.
Одновременно она не могла отделаться еще от одной мысли.
То, что в Лондоне очернили ее репутацию, ей самой никак не вредит, поскольку она никогда не бывает в столице.
Но Гарри, если у него появится возможность, наверняка захочет поехать в Уайт-клуб, и ему невыносимо будет ощущать презрительное отношение к сестре.
«Разве можно это… исправить?» То ли она произнесла свой вопрос вслух, то пи маркиз прочел ее мысли, но он промолвил:
— Доверьтесь мне, Антея. С нами произошло столько всяких странностей, но, поверьте, мы справимся и сейчас. Вашей беде можно помочь, что я и собираюсь сделать. Надеюсь, решение проблемы вам очень понравится. Вы мне верите?
— Хотелось бы, — пожала плечами девушка, — но это трудно.
— Теперь сделайте то, что я скажу, — продолжал маркиз таким тоном, словно обращался к маленькой девочке. — Идите в будуар, сядьте за фортепьяно и играйте, как вчера. Расскажите мне об окрестных лесах, о полях, о парке и о том, как всем нужна моя забота, как деревенские жители надеются на то, что я помогу им стать счастливыми — как того хотите вы.
Антея округлила глаза от изумления и слегка отодвинулась от маркиза.
— К-как вы сумели уловить?.. Я же… именно об этом и хотела сказать… Иглзклиф улыбнулся.
— Мне казалось, вы уже знаете: я понимаю то, о чем вы говорите своей музыкой и что другие могут описать лишь словами.
— Я еще не встречала никого, кто бы это понял…
— Тогда я первый, — засмеялся маркиз, — и безмерно счастлив этим.
Антея чувствовала в его словах некий скрытый смысл.
Ей захотелось послушаться маркиза, и она медленно поднялась, глядя на него сверху вниз своими огромными глазами.
Ма длинных ресницах все еще дрожали капельки слез.
— Все будет в порядке, — тихо сказал Иглзкпиф.
— Мо… я боюсь… — повторила Антея. — Я все-таки боюсь, что Гарри… рассердится… придет в ярость… и наделает глупостей… отправится вслед за Темплтоном во Францию… или куда он уехал… и вызовет на дуэль.
— Если кто-то и будет драться с Темплтоном на дуэли, так это я! — заявил Иглзклиф. — Мо, честно говоря, мне кажется, он не стоит даже пули!
Б его интонации слышался еле сдерживаемый гнев при мысли о невероятной подлости лорда Темплтона, публично очернившего ее имя.
— Благодарю вас… — молвила Антея. — Надеюсь, все будет хорошо.
— Конечно, будет, — успокоил ее маркиз. Он позвонил в золотой колокольчик, стоявший на столике рядом с креслом. Вскоре вошел Хайнес.
— Немедленно пошлите кого-нибудь в Дауэр-Хаус, попросите мистера Дальтона и майора Торрингтона прибыть сюда как можно скорее. Я хочу поговорить с ними.
— Хорошо, милорд, — ответил Хайнес, — но вы, так же как я, должны помнить, что доктор Гроувз велел вам соблюдать покой и не принимать сегодня посетителей.
Пока Иглзклиф отдавал распоряжения, Антея подошла к будуару.
Услышав слова Хайнеса, она обернулась и сказала маркизу:
— Если это вас утомит, нужно отложить разговор до завтра.
— Это меня не утомит, но, думаю, мне нужно прописать себе более крепкое лекарство, чем ваша микстура.
Антея замерла на месте.
— Я поступаю крайне эгоистично… думая только о себе… — заметила она, — но в любом случае вам пора принять очередной стаканчик микстуры.
— Вы совершенно правы, мисс! — поддержал ее Хайнес. — Милорду еще четверть часа назад следовало выпить лекарство, и я уже приготовил его.
— Ваше колдовское зелье напрочь изгнало мою лихорадку, — взглянул на Антею маркиз. — Хайнес, когда выполните мое распоряжение, принесите мне бокал шампанского.
— Хорошо, милорд.
Слуга вышел в коридор, а Антея все еще медлила у двери будуара.
— Если я огорчила вас и вы… снова заболеете, я буду очень… волноваться.
— Вы действительно беспокоитесь обо мне?
— Разумеется! — воскликнула Антея. — Я дважды спасла вас от подлого лорда Темплтона, так разве я могу позволить вам страдать из-за… по сути, ерунды?
— Все, что касается вас, я не считаю ерундой. — изрек маркиз, — и поскольку это касается нас обоих, это очень много значит… для меня.
От его доброты стало отрадно на сердце.
— Я поблагодарю вас музыкой… это намного легче.
Она прошла в будуар и села за фортепьяно.
Все еще взволнованная, она со страхом ожидала реакции Гарри, и в ее музыке послышались тревожные, мрачноватые аккорды.
Потом ее мысли перенеслись к маркизу.
Он просил ее играть так же, как вчера.
Если она решила довериться ему и не сомневаться в его помощи, значит, она должна делать то, что он захочет.
Антея думала о маркизе — и чувства ее становились мелодией, наполненной, помимо всего прочего, искренней благодарностью к нему.
«Если его там нет, я с ума сойду», — беспокоилась она.
Но он был в залитой золотыми лучами комнате, и чувствовал себя лучше, чем можно было надеяться.
Музыка сливалась с солнечным светом и молитвой петела к небесам, взывая к Божественной силе, которая уничтожит зло и страх и сделает мир таким прекрасным, каким он и должен быть.
Глава 7
Антея продолжала играть до тех пор, пока не услышала голоса брата и Чарлза Торрингтона, здоровавшихся с маркизом в соседней комнате.
Затем по доносившимся звукам ома определила, что Хайнес принес стулья и усадил гостей напротив маркиза.
Но вот Иглзклиф приказал слуге позвать Антею, и она прекратила играть.
Смущаясь и робея, девушка вышла из будуара, чувствуя на себе хмурый взгляд брата.
Она не смела поднять глаз, но села рядом с ним.
Сердечко готово было выскочить из груди.
— Я вызвал вас, Колнбрук, — сказал маркиз, обращаясь непосредственно к Гарри, — поскольку считаю, что вы должны знать о том, как ваша храбрая сестра спасла мне жизнь.
Гарри молчал, и маркиз продолжал рассказывать;
