Антея чувствовала такую всепоглощающую любовь, была настолько счастлива, что, когда в церкви святого Георгия маркиз смотрел на нее, сопровождаемую братом к алтарю, она не опустила взгляд, как того требовал обычай.
И глаза ее сияли ярче бриллиантовых звезд на шее.
Антея и маркиз излучали истинную любовь, от чего у многих стоявших поблизости защипало глаза и чуть сдавило горло…
— Ты и теперь не скажешь мне, куда мы едем? — допытывалась девушка.
— Я думал, ты уже догадалась, — ответил маркиз, — ведь есть только одно место в мире, с которым мы оба неразрывно связаны и где зародилась наша любовь. По-моему, оно единственное подходит для нашей первой ночи.
— Ты хочешь сказать… не может быть… — запнулась Антея. — Мы едем… в Квинз Ху?
— Ну конечно! — воскликнул Иглзклиф. — Я хочу любить тебя, очаровательная моя жена, в той спальне, где впервые поцеловал и куда ты дважды явилась спасти меня, словно божественное провидение. Там, где ты заботилась обо мне во время моей болезни и где ты призналась мне в любви своей музыкой.
— Я… действительно это сделала?
— Ты рассказала мне о своей любви так, как не делал еще никто после смерти моей матери, — признался маркиз, — и я понял, потому что любил тебя так же, как ты меня: нам нельзя терять друг друга. Я был готов убить любого, кто посмел бы помешать мне жениться на тебе.
Он говорил очень тихо, и Антее казалось — сердце вот-вот выскочит из ее груди.
Она чувствовала: он любит ее так же неистово, как и она его.
Сегодня вечером в комнате, принадлежавшей когда-то ее отцу и значившей для нее больше, чем любое другое место в Квинз Ху, она познает небесное счастье, которое можно передать только музыкой.
После ужина в будуаре, щедро украшенном цветами, маркиз неотрывно смотрел на нее, упиваясь очарованием юности и чистоты.
Он хотел остаться с Антеей наедине, поэтому отоспал всех слуг.
Он сам подавал ей блюда и при этом целовал.
Потом никто из них не помнил, что они ели и пили, — они вкушали нектар и амброзию богов.
— — Так чудесно быть здесь с тобой! — прошептала Антея. — — Я надеялся на это, — улыбнулся маркиз. — Но мне хочется, чтобы ты полюбила мой дом еще больше, чем этот, и, вероятно, мы не очень часто будем приезжать сюда. А посему у меня есть предложение.
— Какое?
— Давай попросим Гарри переехать сюда и следить за домом, а когда он женится — подарим ему Квинз Ху на свадьбу.
На какое-то мгновение Антея лишилась дара речи, на глазах выступили слезы радости, и она произнесла:
— Как тебе… пришла в голову… такая замечательная идея?
Маркиз встал и подошел к фортепьяно, украшенному севрским фарфором.
— Я хочу сказать тебе кое-что еще, дорогая моя.
Он заиграл мелодию, от которой сердце, казалось, растворяется в нежности.
Но в то же время в ней слышался некий удивительный ритм, что было для Антеи внове.
Она ощутила неистовое возбуждение, разлившееся по жилам, коснувшееся груди и губ.
Она желала своего мужа, она жаждала его поцелуя, она чувствовала, как ее тело изнывает без волнующего прикосновения его рук.
Когда напоследок прозвучало бурное крещендо, маркиз, зная, что чувствует Антея и сам чувствуя то же самое, шагнул к ней и подхватил на руки.
Девушка вытянула губы, ожидая поцелуя, однако вместо этого он перенес ее в соседнюю комнату.
Свечи не горели, но в окне за отдернутыми портьерами были видны проклюнувшиеся звезды и слабый золотой отблеск солнца, почти скрывшегося за горизонтом.
Антея едва ли отдавала себе отчет в происходящем, когда маркиз снял с нее неглиже, надетое поверх прозрачной ночной рубашки, и перенес на огромную кровать.
Ее глаза, обращенные к небу, на миг ослепил звездный свет, и звезды словно проникли в ее тело, дрожа и сияя внутри.
Почувствовав прикосновение рук маркиза, она поняла, что в нем тоже сверкают звезды.
Он крепко-крепко обнимал ее, не шевелясь, не говоря ни слова, будто ожидал, что сейчас поднимется занавес и произойдет нечто волшебное.
— Я люблю тебя, — наконец тихо сказал он, — я восхищаюсь тобой, я боготворю тебя, сердце мое, звезда моя, подаренная мне навеки.
— Я… люблю тебя! — выдохнула Антея. — Пожалуйста… милый… научи, как… мне не разочаровать тебя…
— Ты никогда не разочаруешь меня. Антея. Мы с тобой единое целое, и теперь, дорогая моя, я вознесу тебя на небеса, чтобы ты могла коснуться звезд и ощутить, что мы уже не просто люди — мы подобны богам.
Антея слышала музыку вселенной в его словах, и маркиз возносил ее к звездам.
Но звезды уже были внутри них, сияя ослепительным светом, а музыка, звучавшая в них, стала пением ангелов.
О таком счастье ведают лишь боги.
