– Откуда вы это знаете? – спросила Катрин, слишком озадаченная, чтобы по-настоящему испугаться.
– Прежде всего потому, что я следил за нашим почтенным хозяином, когда он вышел из дома. Его поведение за ужином показалось мне подозрительным. Он поочередно краснел, бледнел, руки его тряслись, как листья на ветру, а взгляд не отрывался от моего кошелька. Я знаю его давно, но я научился остерегаться людей, когда речь идет о золоте.
Комната, где мы поселились с братом Этьеном, к счастью, расположена над выходом из гостиницы. Я следил за ним, меня толкало на это предчувствие, и я увидел, как наш хозяин вышел, решив, что все спят. Боже, мне не терпелось спуститься вниз. Пользуясь выступами на доме, я спустился на землю и бросился вслед за Амаблем. Когда я увидел, как он взбирается по откосу, к замку, мне стало ясно, что я был прав, следя за ним.
– А что было потом? – спросила Катрин, дрожащая от холода, надевая платье. – Что случилось? Вы уверены, что он нас выдал?
– Этот вопрос вы бы не задавали, увидев, как он вышел, потирая руки. Более того, я получил подтверждение того, что не ошибаюсь. На заре до открытия ворот отряд прево должен нас арестовать.
– Кто вам это сказал?
Жак Кер улыбнулся Катрин, подчеркивая этим спокойствие и уверенность человека, которому угрожала тюрьма.
– В этом городе есть друзья, о существовании которых мэтр Амабль не знает. Младший сын одного из двоих хранителей секрета изготовления ковров, завезенного Марией де Эно, – сержант гарнизона. Я смело пошел в замок и представился, не скрывая своего имени, попросив встречи с ним.
– Были затруднения?
– Золотая монета имеет большую силу, Катрин. Оказалось, что молодой Эспера имеет вкус к коммерции. Желая сохранить клиента для своего отца, он рассказал мне о приказе, полученном им.
Катрин закончила зашнуровывать свое платье и потрясла Сару, которая не хотела просыпаться.
– Очень хорошо быть осведомленным, – ворчала она, – но это нас не спасет. Разве что у нас вырастут крылья. Я не представляю, как можно выйти из города, окруженного высокой стеной с тяжелыми воротами, хорошо закрытыми и охраняемыми. Мы попались в ловушку, потому что город, как мне кажется, слишком мал, чтобы можно было в нем спрятаться.
– Выберемся… по крайней мере, я надеюсь. Поспешите, Катрин. Брат Этьен ждет нас в конюшне.
Катрин удивленно смотрела на Жака, как на ненормального.
– И вы рассчитываете уехать верхом? Откуда у вас такая самоуверенность? Ведь лошади не умеют ходить бесшумно? Тем более четыре!
Улыбка скользнула по лицу меховщика. Его рука легла на плечо Катрин.
– Вы доверяете мне, мой друг? Я не могу поклясться, что вытащу вас из этой ситуации. Я говорю только, что сделаю все возможное. И хватит разговоров! Идем!
В мгновение ока женщины собрались. Сара, чувствуя опасность, спешила уйти и не задавала вопросов. Спускаясь вслед за Жаком Кером по лестнице, она старалась ставить ноги ближе к перилам, чтобы не скрипели ступеньки. Тишина была такая, что даже дыхание казалось им громким. Когда спустились с лестницы, Жак Кер, державший Катрин за руку, быстро повел ее через гостиную к двери, выходящей во двор. Нужно было только не напороться на стол и скамейки. Каменный пол был безопасным – он не скрипел. Но когда Жак положил руку на задвижку двери, раздался сухой щелчок, и это заставило их прижаться к стене и затаить дыхание.
Оказалось, что это треснул сучок в камине, подняв облачко золы, прикрывавшей угли, чтобы они не потухли до утра.
Жак перевел дыхание, Катрин облегченно выдохнула. Они смущенно улыбнулись друг другу. Потихоньку, сантиметр за сантиметром, створка двери открылась. Жак поставил свечу на землю и вывел за собой Сару и Катрин, потом закрыл дверь. Под навесом, прямо перед ними из конюшни выбивался свет. Они направились туда.
– Это мы, брат Этьен, – прошептал Жак.
В конюшне брат Этьен вовсю работал. С помощью тряпок, взятых в гостинице, он старательно оборачивал копыта лошадей и делал это так спокойно, словно читал молитву. Жак и Сара стали ему помогать. Через некоторое время все было готово к отъезду, и, пока Жак открывал ворота, остальные зажали ноздри лошадям и одну за другой вывели их на улицу, которая выходила к церкви Сен-Круа. Оттуда ярмарочная площадь поднималась к колокольне; далее дорога вела к замку, приземистая масса которого вырисовывалась на фоне неба. Катрин тут же стянула манто на шее. Ветер, продувавший площадь, был колючим и сухим. Стояла темень, и только около подъемного моста перед замком горел факел-светильник, блестевший в ночи, словно красноватая звезда. Цепочка домов, казалось, вытекала из мощной крепости, каменная корона которой доминировала над несуразными крышами, подпиравшими одна другую. А там дальше около церкви поднималась башня с глухими стенами.
– Тюрьма, – сказал Жак Кер, как будто бы хотел придать смелости Катрин. – Идите за мной. Нам нужно подняться к замку.
– К замку? – переспросила Катрин.
– Ну да. Жюстен Эспера ждет нас около стены. Там вверху стена замка и городская стена сходятся.
– Ну и что? Я не понимаю, к чему вы клоните?
– Увидите. Небо, кажется, поддерживает нас. Этот зимний мороз настолько силен, что камни в стене потрескались и образовалась брешь. Ее охраняют, разумеется, в ожидании окончания холодов и не производят ремонт. И с часа ночи охранником будет Эспера.
Катрин не ответила. Возразить было нечего, к тому же подъем был крут, и по мере того, как они продвигались вперед, холод затруднял дыхание. Нужно было крепко держать лошадей, чтобы они не скользили. Стало еще темнее. Они шли вдоль стены замка. Главный мост был поднят, но другой, находящийся рядом с запасным выходом, стоял на месте. Его охранял солдат, опиравшийся на алебарду. Как раз там и горел факел-светильник. Жак Кер поднял руку и, приказав остановиться, подошел к Катрин.
– Мы должны будем проскользнуть под носом у охранника. Для этого есть только одно средство: отвлечь его.
– Но как?
– Я думаю, что это может сделать брат Этьен. Просто не верится, что могут делать люди, одетые в сутану!
Монах быстро передал в руки Жаку Керу уздечку своей лошади.
– Я все сделаю! Выбирайте только удобный момент и не наделайте шума.
Брат Этьен натянул капюшон на голову, сунул руки в рукава, потом смело пошел к свету, где стражник дремал, опершись на свое оружие, словно задумчивая цапля.
Притаившись за каменным контрфорсом, они затаили дыхание. Звук шагов монаха встревожил солдата, он выпрямился.
– Кто идет? – спросил он охрипшим голосом. – Что вы хотите, отец мой?
– Я брат Амбруаз из монастыря святого Иоанна, – соврал монах с великолепным апломбом. – Я пришел исповедовать умирающего человека.
