– Тебе плохо? – обеспокоенно спросила Сара. – Хочешь, я помогу тебе?
– Нет, нет, не надо. И потом, ты не пролезешь в окно!
Потихонечку Катрин стала карабкаться к окну, встав на четвереньки. Головокружение исчезло. Сара втащила ее в комнату, где стоял собачий холод. С ее помощью Катрин села на край кровати, провела дрожащей рукой по лбу. От холода начали стучать зубы.
– Я пойду поищу дров и принесу тебе супа. – Говоря это, она зажгла свечу и с отвращением посмотрела на окровавленное одеяло. Катрин не отвечала. Ее мысли были далеко, вместе с Готье, скакавшим в ночи, возвращавшимся к Мишелю в Монсальви, и горькая печаль заполнила ее душу. Оставшись без поддержки, которой он был для нее, она опасалась будущего, представлявшегося еще более трудным. Она осталась уже без двух людей, тех, кто ее любил и был ей предан. Снова одна вместе со старой Сарой она должна была начинать новую жизнь. И какими бы грустными ни были ее мысли, Катрин решила не распускаться. Все это произошло по ее вине. Если бы она прогнала Макларена, склонившегося к ней, все было бы в порядке. Молодой шотландец был бы жив, а Готье не отправился бы в опасный путь.
Когда Сара вернулась с тарелкой супа в одной руке и с вязанкой поленьев в другой, ее величественное лицо выражало полное удовлетворение.
– Внизу все спят. Шотландцы дрыхнут прямо за столом или на лавках. У Готье ночь в запасе. Все в порядке.
– У тебя все просто получается! Скажи-ка лучше, что все в относительном порядке, как это может быть, когда люди остаются на плаву во время кораблекрушения.
* * *
Все произошло так, как предполагали женщины. Утром один из шотландцев наткнулся на труп Макларена, валявшийся в снегу около скотного двора, и тотчас Катрин, Сара и брат Этьен стали свидетелями настоящего бунта. Самый старый из шотландцев, пятидесятилетний солдат по имени Алан Скотт взял на себя командование и, утихомирив остальных, сообщил путешественникам решение отряда:
– Извините, дамы, – сказал он Катрин, – но за убийство нашего шефа мы хотим отомстить.
– Кому, за что? Почему вы так уверены, что убийца…
– …ваш слуга? Это подтверждает удар топора.
– Местные жители тоже пользуются топорами, – нервозно возразила Катрин. – Сара вам говорила, что Макларен пошел к скотному двору с местной девушкой.
– Сначала надо найти эту девушку. Нет, госпожа Катрин, бесполезно спорить. Мы решили устроить погоню за этим человеком. На снегу остались четкие следы. К тому же, если бы он был невиновен, то остался.
– Вы дадите ему возможность защищаться?
– Конечно, нет! Он знал, что делал, когда решил убежать. Но мы должны его найти. А вы продолжайте свой путь.
– Значит, так вы выполняете приказы капитана Кеннеди, – свысока сказала Катрин.
– Когда он узнает, что произошло, он нас поддержит. И к тому же вы, достойная дама, кажется, приносите несчастья, и мои люди не хотят вам служить.
Катрин возмутилась. Было бесполезно разговаривать с этими ограниченными мужланами. Но она заранее боялась трудностей дальнейшего пути, который им придется преодолевать без эскорта. Однако она не выдала своего настроения.
– Хорошо, – твердо сказала Катрин, – уходите и не возвращайтесь, я вас не задерживаю.
– Минутку. Мне нужен ваш священник. Половина моих людей отправляется сейчас, а остальные останутся со мной, чтобы заняться останками Макларена. Ему нужна молитва, а здесь нет священников.
То, что он хотел по-христиански похоронить своего шефа, было естественным, и Катрин не стала возражать. Могилу выроют быстро, и молитва долго не протянется. Это ее не задержит: совсем недалеко находилась маленькая церквушка, вокруг которой возвышались кресты.
– Ваше желание понятно, – ответила она. – Мы подождем окончания похоронной церемонии.
– Это будет, возможно, немного дольше, чем вы думаете.
На самом деле все было намного дольше, и Катрин, больная от отвращения, пережила самый длинный день в своей жизни. Видя, как Скотт пошел в деревню, она решила, что он ищет столяра, чтобы изготовить гроб. Но он вернулся в сопровождении четырех солдат, тащивших огромный котел, предназначенный для варки сыров. Котел установили на берегу реки, обложили камнями, наполовину заполнили водой. Потом натаскали много хвороста и дров. Несколько запуганных крестьян следили за их приготовлениями.
Стоя под каштаном рядом с Сарой и Этьеном, Катрин тоже наблюдала, напрасно пытаясь что-нибудь понять.
– Что все это значит? – спросила она у монаха. – Не хотят ли они заранее приготовить еду для поминок? Тогда это будет грандиозная трапеза.
Брат Этьен покачал головой. Он-то смотрел на приготовления безо всякого любопытства.
– Это значит, дитя мое, что Скотт не хочет оставлять кости Макларена в земле Оверни.
– Я ничего не понимаю…
– Все очень просто. В этот огромный котел поместят труп лейтенанта и будут варить до тех пор, пока мясо не будет отделяться от костей. Кости заберут с собой и отвезут на родину. Остальное похоронят здесь, совсем по-христиански.
Услышав подобное, Катрин и Сара позеленели. Молодая женщина поднесла дрожащую руку к горлу и с трудом пробормотала:
– Это противно! Неужели у этих людей нет других, менее варварских обычаев? Почему бы не сжигать труп?
– Это почетная церемония, – потихоньку рассказывал брат Этьен. – Ею пользуются, когда невозможно бальзамирование, а тело надо перевозить на дальние расстояния. Должен сказать, что этот обычай принадлежит не только шотландцам. Великий военачальник Дю Геслен подвергся такой же процедуре, когда умер около Шатонеф-де-Рандон. Его бальзамировали, но, когда кортеж прибыл в Пюи, заметили, что забальзамировали плохо, и пришлось его сварить, как сегодня поступят с Маклареном. Это большая честь, которой удостаиваются начальники, но на вашем месте я бы ушел отсюда.
Под котлом пылал костер, а два человека пошли за трупом, который они торжественно принесли на носилках, сделанных из ветвей дерева. Испуганная тем, что за этим последует, Катрин схватила Сару, и они побежали к гостинице. Брат Этьен, спрятав руки в рукава, спокойно отправился к котлу. Все время, пока длилась ужасная процедура, он читал молитвы, стоя на коленях на берегу Дордоны.
Страшная стряпня длилась весь день, и Катрин провела его, закутавшись в манто, у камина в большом зале гостиницы, смотря отсутствующим взглядом на огонь, отказавшись от еды. В деревне стояла мертвая тишина. Крестьяне, напуганные происходящим, заперлись в домах и, стуча зубами, просили небо избавить их от неистовых диких людей. Хозяйка гостиницы тоже не решилась выходить из дома, и Катрин передала ей рассказ брата Этьена. Теперь она знала, что это не какой-то колдовской обычай, но все-таки носа на улицу не показывала. Все, что они слышали, это команды Скотта да удары молотка столяра, который, закрывшись у себя дома, сооружал небольшой ящик для костей.
