И снова этот выматывающий кавардак в голове. Слишком много эмоций и противоречий. Лекс снова ощущает давление. Внутренний маятник давно сбился с ритма, а времени, чтобы взять себя в руки и вернуть хрупкое равновесие, нет.
До ее слуха неожиданно долетает уверенный низкий глубокий голос, даря новую волну спокойствия.
— Виталина, не откажешь мне в танце?
Люди немного расступаются, давая путь молодым парам. Лекс внутри сжимается, проходя мимо незнакомцев. Она идет слегка позади брата, спиной ощущая взгляд его лучшего друга. И почему-то именно сзади идущий, придает сил двигаться дальше, сквозь неприятные ощущения от случайных прикосновений чужаков.
Они не углубляются в центр негласного танцпола, остаются на краю. Композиция меняется. Чувственная скрипка дарит медленный танец.
Между ними небольшое расстояние. Граница. Ведь они сводные брат и сестра. Мужские руки — одна между лапоток, другая чуть ниже. Женские руки — одна на мужском плече, другая на ключице. Лекс кажется, что она чувствует, как бьется его сердце, так быстро и волнительно. В прочем, как и ее.
Они двигаются медленно. Прислушиваются к ощущениям. Внутри фейерверк. Яркий. Режущий. Алексия прикрывает глаза в наслаждении. Она ощущает его горячее дыхание, такой знакомый до боли парфюм. Бросает в жар от его сильных рук. Она тает и плавится. И чувствует себя живой.
Как странно. Человеку многого не надо. Лишь бы был родной человек рядом. И тогда черно-белое исчезает, а мир окрашивается яркими красками.
Алексия чувствует себя окрыленной. В его объятьях тепло и уютно. Здесь ее дом. Душа. Кислород. Жизнь. И погибель. Хочется прижаться к родному телу, наплевав на приличие. От этого желания тело пробивает мелкая дрожь. Она снова пытается бороться с собой. Уговаривает, перетерпеть.
— Ты дрожишь, — нежный шепот в районе виска. Новый удар в девичье сердце.
Мурашки, маленькие предатели, выдают и так оголенные чувства.
— Посмотри на меня.
Его шепот, это новый нелегальный наркотик. Чистый кайф для ушей. Это то, чему Лекс никогда не могла сопротивляться. Повинуется без всяких колебаний.
Глаза в глаза и мир один на двоих. Воздух один на двоих. Жизнь одна на двоих.
— Боже! Как ты прекрасна!
Она падает в пропасть от его слов. Проклиная себя. Ведь клялась, больше не верить ни единому слову. Но она снова верит, утопая в ласке мужского шепота. В голубых глазах непостижимая бездна. На желанных губах манящий поцелуй, пропитанный ядом. Лекс физически ощущает невероятное желание коснуться их. Вкусить этот яд, чтобы окончательно сойти с ума. Она на грани. С каждой секундой сопротивляться искушению все сложнее.
— Я так скучал!
От этих слов невероятно больно. Душа горит, раздираясь в клочья.
Скучал? Тогда почему не приехал? Почему не помог? Почему оставил одну? Почему бросил? Скучал? Пока ты скучал, я умирала!
Хочется плакать. Выть. Наорать. Ударить. Устроить истерику. Но она спокойно танцует в его объятьях и смотрит в безумно красивые глаза, цвета ясного неба. Пока остатки израненной души догорают на костре, подпитанный его шепотом.
— Прошу тебя, не молчи! — Ему жизненно необходимо услышать голос. Такой родной и любимый.
Прежде чем, хоть что-то сказать, она улыбается. По-детски искренне и наивно. Глаза сверкают и ему кажется, что сейчас увидит ее кристальные слезы.
— Я рада, что ты нашел свою любовь.
Удар. Он слышит в этих словах подтекст . Рада, что нашел мне замену.
Тебя не заменить! Я по-прежнему люблю тебя! Так и остается на губах. Их время вышло. Танец закончился.
Как бы больно не было, Алексия выдирает себя из родных объятий, стремительно двигаясь к выходу. Она упорно игнорирует неожиданные столкновения с людьми. Голова кругом. В легких закончился воздух. А сердце… оно будто больше не бьется.
Удивительно, как мало нужно времени, чтобы почувствовать себя живой и окончательно потерять себя. Алексии потребовалось всего три минуты.
Ночной воздух удушлив. Его не хватает, чтобы развеять туман в голове и душевный крик. Больно. Это чертовски больно. Что-то сковывает внутри, рвется наружу. Но Лекс мучает себя, пытаясь загнать эмоции в клетку. Взять себя в руку. Но это получается откровенно плохо. Она никогда не могла усмирить бунт внутри себя.
Нежные руки на талии, немного приводят в чувства. Брюнетка даже и не заметила, как все это время задыхалась. Громко и тяжело глотая воздух.
— Дыши. Вот так. Слушай мой голос.
И Алексия слушает. Сосредоточилась на размеренном дыхании подруги и на спокойном голосе.
— Вот так вот. Молодец, девочка. Ты справилась.
— Нет.
— Что нет, милая?
— Не справилась, Ви. Я облажалась. Снова.
Шепчет брюнетка между вздохами.
— Я не смогла.
— Что не смогла?
— Не смогла пожалеть счастье и отпустить.
Виталина смотрит нежной грустью на подругу. Ей больше нечего сказать. Она просто обнимает, даря свою защиту.
Алексия приходит в себя медленно. Тело перестает трястись. Голос дрожать. Но внутри еще не скоро станет легко и спокойно.
Они куда-то идут. Подальше от филармонии. Подальше от него. Если бы можно было бы убежать от себя, Лекс давно бы это сделала. Но к сожалению это не возможно. Она мысленно снова и снова возвращается к танцу. К нему. В его объятья. В
