— Мег! — воскликнул он. — Ты любишь меня! Скажи мне, что ты любишь меня так же, как я тебя!
— Нет, я не могу! — Мег отчаянно пыталась высвободиться. — Я не могу любить вас! Я уже вам говорила.
Лунный свет упал на ее лицо.
— Я заставлю тебя полюбить меня, Мег. Я могу это сделать, и ты это знаешь. Я открыл твою тайну. Я знаю, кто ты! Колдунья, фурия, которая преследует меня, но ты принадлежишь мне, Мег, и я не успокоюсь, пока ты не станешь моей женой.
С замирающим сердцем Мег вглядывалась в игру теней на его лице. Всякий оттенок насмешки исчез из его голоса; он был серьезен.
— Вы дьявол!
— Называйте меня, как вам будет угодно, — отвечал он спокойно, освобождая ее. — Я приду завтра, а сегодня не думайте, что вам удастся от меня скрыться. Я не уйду отсюда до рассвета.
Мег вскрикнула и бросилась бежать к дому. Час спустя, стоя у окна своей спальни, она увидела Уортена, стоявшего на том же месте, где она его оставила, среди роз. Подвинув кресло, она уселась у окна. Она знала, что он не останется там всю ночь, надо только подождать, пока он уйдет, и тогда она отправится в Бернел-Лодж.
Почувствовав у себя на плече прикосновение чьей-то руки, Мег, вздрогнув, проснулась. Это была ее горничная Бонни.
— Мисс, да вы никак всю ночь здесь просидели?
— Я… я не могла уснуть, — сказала Мег, — а лунный свет был так красив. Мне приснился самый невероятный сон. — Она внезапно выпрямилась в кресле. — Господи, да ведь это был не сон!
— Сегодня утром в парке садовник чуть не застрелил какого-то человека, — шепотом сказала Бонни, — только он вовремя остановился, заметив его богатую одежду. Он думает, что этот человек ваш… ваш жених.
Она смотрела на Мег, полуоткрыв от любопытства рот. Значит, всему дому уже все известно!
Мег встала и поглядела в окно. Увидев то самое место, где ночью ее целовал Уортен, она вздрогнула.
— И еще, мисс, Чарльз Бернел спит в вашем кабинете и кругом него все эти коробки!
— Я полагаю, что все уже знают обо всем! — сказала Мег.
— Признаюсь, нам было любопытно. Уж не хотели ли вы сбежать с Чарльзом, а вместо этого заснули? Или вы хотели сбежать с этим высоким джентльменом, что был утром в парке?
Бонни начала расстегивать дорожное платье Мег.
— Все это ужас как романтично, и горничные уже влюбились в этого таинственного незнакомца. Кто бы он был такой?
Платье упало к ногам Мег, и она переступила через него.
Она снова посмотрела в окно. Туман окончательно рассеялся, и вдали верхушки берез тянулись в голубизну ясного неба.
Мег вздохнула.
— Это лорд Уортен.
Горничная прямо-таки зашлась в экстазе.
— Я так и знала! — воскликнула она. — Ой, у меня даже вся кожа мурашками пошла! Он такой красивый, и подумать только, он всю ночь вас прождал! Ну, мисс Маргарет, какой же кавалер вам достался!
7
Позже в тот же день Мег сидела за чаем в большой гостиной Стэйплхоупа. Только что приехал с визитом лорд Уортен, и Мег следила за его появлением с чувством, близким к панике. Еще до завтрака она решила, что ей следует делать дальше. Каким-то образом она должна попытаться уговорить Уортена, убедить его, что они с ним совершенно неподходящая пара и, как всякий разумный человек, он должен от нее отказаться.
Однако с того самого момента, как Уортен склонился над рукой Каролины, Мег почувствовала, что во всей этой обстановке она чего-то не понимает. Трое из них — Каролина, Уортен и она сама — находились в центре гостиной у круглого стола. На прекрасном инкрустированном столе стояли вазы с фруктами, пирожными, приготовленными кухаркой «в честь посещения Стэйплхоупа лордом», девонширскими сливками и таким количеством чая, что его хватило бы на половину всех жителей долины.
Сэр Уильям предпочел усесться в дальнем конце комнаты у камина. Светские разговоры обычно мало его занимали, и на лице его было свойственное ему в таких случаях снисходительно-терпеливое выражение. Каролина, надо отдать ей должное, примирилась с неприязненным отношением мужа к некоторым проявлениям светской жизни и настаивала на его присутствии в гостиной только в случаях крайней необходимости. Но даже и тогда она не ожидала от него участия в разговоре, если он сам не выражал такого желания.
С виду, казалось бы, все выглядело так, как тому и следовало быть: сэр Уильям равнодушен, Уортен вежлив, Каролина — сама любезность. Но наблюдавшая за всеми ними Мег была в высшей степени заинтригована. Сначала она заметила необычную краску на лице Каролины, а затем и дружескую улыбку, с которой смотрел на нее Уортен и его непринужденно-интимную манеру. Всем было известно, что они давно знакомы, но Мег внезапно поняла, что их связывали более тесные отношения, чем просто дружба. Уж не была ли Каролина когда-то влюблена в него? Эта идея показалась Мег нелепой отчасти потому, что Каролина стала женой ее отца.
— Вы прекрасно выглядите, Каро, — сказал Уортен, — должен сказать, замужество вам идет.
Краска у нее на лице стала гуще.
— Благодарю вас, Ричард.
Ричард, вот как. Мег взглянула на отца, чтобы увидеть, как он будет реагировать на такое обращение Каролины к виконту. Было заметно, однако, что скука все больше овладевала им. Полузакрыв глаза, он облокотился на ручку кресла. Без сомнения, ему виделась тихая заводь реки Тун, где самая восхитительная форель так и шла на удочку.
Как будто в подтверждение этих мыслей Мег, сэр Уильям тоскливо вздохнул.
Каролина снова обратилась к Уортену:
— Завтра бал по случаю дня рождения Хоуп Норбери. Несколько дней назад я известила миссис Норбери о вашем предстоящем приезде, и она сказала, что будет счастлива видеть вас у себя.
Каролина неожиданно улыбнулась.
— Вы ведь знаете, что вы ее любимец! — Она засмеялась.
Мег поразил этот смех Каролины, такой светлый и совсем на нее непохожий. Она взглянула на Уортена и заметила особенный огонек у него в глазах, как будто речь шла о тайне, известной только им двоим. Внезапно Мег испытала какое-то неудобство, словно она села на подушечку для булавок.
Уортен рассмеялся в ответ.
— Не дразните меня, Каро. Я уже давно проникся восхищением к миссис Норбери.
— Да, а кто говорил, что у нее лицо как из теста, да еще так, что она это слышала!
Мег впилась глазами в Уортена. Неужели он так выразился об одной из самых суровых блюстительниц светских приличий? Как грубо, как низко, как интересно!
Уортен принял обиженный вид и слегка нахмурился.
— Я был тогда невообразимо юн, как вы знаете, — сказал он. — И глуп, как всякий юнец, приезжающий в Лондон с большими деньгами и непоколебимой самоуверенностью. К тому же, — и здесь он взглянул на Мег, — вы едва ли способствуете моему успеху у Маргарет, вспоминая слова, в которых я давно раскаялся.
