покачал я головой, — а за что? Слишком плохо насилуешь и воруешь?
— Род Полыхаевых не ворует! — искренно возмутился Андрей и, приняв мой фейспалм за слабость, аристократишка улыбнулся и напружинил ноги.
На протяжении всего разговора огневик собирал энергию для последнего точечного удара. Несмотря на всю ситуацию, он искренне верил, что сможет меня убить. Верил, что мне просто повезло одолеть его гвардейцев.
И с этой слепой как новорожденные котята верой он бросился в атаку.
Я же услышал достаточно.
Продолжать разговор больше не было никакого желания, а потому я позволил Андрею Полыхаеву с честью и достоинством гордого аристократа закончить свой «внезапный» выпад.
Лезвие красного клинка вошло мне под футболку и вылезло за спиной, а сам огневик при этом победоносно улыбался.
Правда, уже через секунду эта улыбка окрасилась струйками алой крови, что потекли у него изо рта.
— Ч-что произошло… к-как… к-как ты это… — харкая кровью пробулькал Полыхаев.
Меч выпал из рук благородного огневика, и он только сейчас заметил, что на лезвии нет моей крови, и понял, что его атака на самом деле прошла мимо и порезала лишь мою одежду.
А вот из-под ребра Андрея торчал перочинный ножичек грибника, вонзившийся туда безо всякого промаха.
Полезная штука, однако.
Неприглядный и вполне обычный на вид ножик с карикатурным волком на рукояти оказался удивительно крепким и далеко не самым простым. Даже мне не удалось с первого раза разглядеть в нем стихийный ответ, который был искусно спрятан в рисунке.
За этот короткий поход я успел к ножичку неизвестного грибника привязаться, и поэтому, когда Андрей Похыхаев упал на землю и заснул вечным сном, я первым делом забрал именно этот перочинный ножичек, обтер его от следов крови и бережно положил в карман.
А уже после этого принялся собирать законные трофеи с незадачливых мертвых убийц.
* * *
Там, где одному неудача, второму везение.
По законам Империи, все, что в Портале было взято, то свято, поэтому я без зазрений совести сунул в рюкзак все, что смог туда запихнуть из снаряги шестерых огневиков.
Почему шестерых?
Очень просто.
К той четверке, что убил я, вскоре прибавилось еще два трупа, которых я нашел по пути на выход из Портала.
Бедолаги лежали в кустах с рассеченными шеями и промежностями. Похоже, в беседах с принцессой, которая и так была не в духе, они повели себя не очень учтиво.
В том, что эту парочку убила именно Виктория, я не сомневался, а способ их смерти показывал, что неудачливым сегодня был не только Андрей Полыхаев, но и его люди.
Впрочем, они меня сейчас волновали меньше всего. На самом деле, отчасти я этим неудачливым убийцам был даже благодарен.
Они не только обеспечили мне неплохую тренировку и скрасили конец вечера, но также «поделились» снарягой и помогли поднабрать халявной энергии.
Поглощение части их снаряги не хило так меня усилило.
Да, были мыслишки вытащить и продать вообще все найденное, но, во-первых, мне сейчас больше была нужна энергия, чем деньги, а во-вторых, я не хотел открыто светить окровавленной снарягой с гербом аристократического Рода, поэтому ограничился только тем, что влезло в рюкзак.
Месть аристократов — штука неприятная и очень доставучая. Ладно мне наплевать, приход мстителей был бы даже веселым. Но ведь они станут атаковать Пахома и мою торговую точку, а не меня. А торчать в Трезубце вечно мне не хотелось.
Из Портала я в итоге выбрался без каких-либо проблем и направился в сторону двухэтажного трактира.
Искать своих людей долго не пришлось. Сверкающая в свете ламп черно-золотая башка Альберта работала лучше любого маяка.
— Имперское светлое и чего-нибудь мясного, — бросил я заказ, проходя мимо барной стойки, и направился к угловому столу, где Глеб в сердцах что-то рассказывал остальным собравшимся.
— О! А вот и босс! — первым заметил меня Глеб и, пару секунд подумав, протянул мне свою кружку.
— Спасибо, я уже заказал, — улыбнулся я и, сбросив рюкзак на пол, плюхнулся за стол.
Помимо Глеба, тут сидел веселый Пахом и Альберт, а вот Тины, Кедра и Льва видно не было.
— Вижу, сходил ты удачно, — опытным взглядом оценил переполненный рюкзак Альберт.
— Можно и так сказать, — бодро кивнул я, — а твои ребята где?
— На постах, — пожал плечами здоровяк и скосил взгляд на слегка торчащее из рюкзака красное лезвие, — интересный лут… я такой в Портале не видал.
— Места знать надо, — хлопнул я Ратника по плечу.
— Покажешь? — не растерялся и раскрыл передо мной карту Портала Альберт.
— Увы, там, где взял, уже нету, — развел я руками.
В этот момент принесли мой заказ, вопросы ко мне естественным образом прекратились и слово за столом взял Пахом.
Светящийся от радости старый лавочник принялся с азартом рассказывать, как прошел первый день торговли.
Поначалу наклевывались проблемы, но как только по приказу Пахома рядом с точкой припарковали Кайман, подозрительные движения вокруг стихли. А когда себя показал Альберт, чуть ли не во весь голос проорав, что «Лавка Пахома» под его личной защитой, то в сторону лавочника боялись даже косо смотреть.
Слава Ратника Альберта шла впереди него и, разумеется, все местные прекрасно знали, кто он такой.
Так что заход на рынок Трезубца можно было считать состоявшимся.
Сам же Альберт рассказал, как сходил на разведку в Портал Трезубца и придумал план тренировки для своих ребят. И судя по недоброму блеску в глазах Ратника, их ждет далеко не легкая прогулка.
Про Викторию Альберт не упомянул ни слова, а значит, он ее не встретил.
Это хорошо. Принцесса просила никому не говорить о ее визитах в Портал Трезубца. Виктория боялась что если об этом узнает хоть кто-то из местных, ей придется искать другие способы выпускать пар.
Так, за милой беседой прошел час и когда мы уже собирались расходиться, внутрь таверны влетел взъерошенный Лев.
Игнорируя обернувшихся на него любопытных посетителей, он быстрым шагом направился к нам.
Мы с Альбертом поднялись первыми и встретили подошедшего к столику Льва на ногах. Волосы торчком, сосредоточенный, чуть заспанный взгляд, хмурое лицо и сердито поджатые губы явно демонстрировали, что пришел он не с радостными новостями.
— Что случилось? — на правах командира спросил Альберт, пока я продолжал отыгрывать роль наблюдателя и держал слово не вмешиваться.
— Пожар, — бросив на меня слегка виноватый взгляд, сквозь стиснутые зубы процедил Лев, —
