И тут Анна увидела великого человека в действии.
В комнату один за другим поспешили его помощники с отрезами шелков, тюлей, бархата, парчи, серебристой ткани, кружева, газа. Все это набрасывалось на плечи Анны или прикладывалось к ее талии — Уорт перебирал все сорта ткани, все оттенки цвета и что-то прикидывал в уме.
Потом он взял уголь и принялся набрасывать на листках бумаги фасоны будущих платьев, после чего по его приказу помощники притащили новые отрезы атласа, стеклярус, бахрому, какие-то кисточки, перья — Анне стало казаться, что за такими платьями никто, пожалуй, не разглядит ее саму.
Герцог тем временем просматривал наброски, слушал, что говорит ему месье Уорт, и они вместе решали, что именно нужно сшить.
Только усевшись в карету, которая тут же тронулась. Анна почувствовала, что вновь может свободно вздохнуть. Она наконец расслабилась, ожила после долгих часов примерки.
— Как ты могла смеяться над самым знаменитым человеком во всем Париже! — притворно негодовал герцог.
— Ой, он такой забавный! — ответила Анна. — И все эти люди вокруг него, они суетились как муравьи, а месье Уорт командовал всем с таким видом, будто не платье создает, но творит целый мир!
— Ты посягаешь на святыню, — предупредил герцог. — Если Уорт узнает, какого ты мнения о нем, он может отказаться шить тебе платья. Что тогда делать будешь?
— Стану, как Ева, искать фиговые листья, только не в райском саду, а в Булонском лесу.
И они оба дружно расхохотались.
Именно в Булонский лес, в ресторан «Пре Кателен», и повез ее завтракать герцог. Ему хотелось услышать мнение Анны о прекрасных амазонках, галопирующих между Порт Дофин и Шамп де Кур — в «Пре Кателен» они останавливались, чтобы освежиться и обменяться последними сплетнями.
Уже в ресторане герцог запоздало сообразил, что неизбежно столкнется здесь с кем-нибудь из своих многочисленных парижских знакомых, которые, разумеется, не смогут не заинтересоваться Анной.
Так и случилось. Представив жену нескольким своим знакомым, герцог повел ее за уединенный, стоящий в тени большого дерева столик.
— Завтрак у нас будет легким, — сказал он, — потому что позднее я намерен отвезти тебя в ресторан, где нет никаких танцев и где все заняты только едой. А готовят там отменно.
— Мне кажется, что французы придают еде очень большое значение, — заметила Анна.
— Верно, — согласился герцог. — На самом деле, у французов две страсти, которым они всецело предаются.
— Какова их вторая страсть? — спросила Анна.
— Любовь, — ответил герцог.
Анна удивленно посмотрела на него и сказала:
— Хочешь сказать, что они относятся к любви почти как к науке, изучают ее?
— Любовь для французов — скорее не наука, а искусство, такое же, как живопись, музыка, скульптура… или еда.
— Наверное, это очень интересно — изучать любовь.
— Французы тратят на это всю свою жизнь.
Герцог понял, что Анна размышляет над тем, что он сказал.
Вдруг он заметил, что к их столику с радостными восклицаниями приближается небольшая компания.
Впереди шла англичанка, с которой у герцога был в свое время страстный роман, оборвавшийся только потому, что ее мужа, дипломата, направили в другую страну.
Графиня де Порталь — так звали эту даму — по-прежнему была очень красива и прекрасно знала об этом.
Ее огненно-рыжие волосы и изумрудно-зеленые глаза покорили немало мужских сердец.
Два подошедших вместе с графиней француза оказались давними знакомыми герцога, и он был рад повидать их.
— Я собиралась заехать к вам сегодня, — сказала графиня. — Передать поздравления и пожелать счастья. Знаешь, Ворон, дорогой, я действительно хочу, чтобы ты был счастлив.
При этом она заглянула в глаза герцогу, и в ее взгляде ясно читалось, что, конечно же, ни с кем, кроме нее. Ворону не познать настоящего счастья.
— Ты стала еще красивее, чем прежде. Мадлен, — галантно сказал герцог, поднося к своим губам руку графини.
Мадлен томно улыбнулась, а герцог добавил:
— Позволь представить тебя моей жене. Анна, это графиня де Порталь. Вся Англия погрузилась в траур, когда она покинула наши берега.
Анна кивнула, французы наперебой стали пожимать герцогу руку и поздравлять с законным браком, а графиня окинула Анну с ног до головы — и совсем не тем масленым взглядом, который адресовался герцогу.
Наконец, словно решив расставить точки над «i», графиня сказала:
— Я была очень удивлена, услышав о женитьбе герцога. Мы были с ним очень близкими друзьями — настолько близкими, что он мог бы и сообщить мне о своих намерениях.
Анна с любопытством разглядывала графиню и думала, что, пожалуй, понимает, почему этой женщиной восхищался герцог.
Графиня де Порталь в самом деле была очень хороша, однако Анна интуитивно чувствовала, что под этой маской кроется женщина недобрая.
— Вы должны посетить меня, — продолжала графиня, — и не удивляйтесь тому, что нам с вашим мужем нужно будет о многом переговорить. Как я уже сказала, мы были с ним очень, очень близкими друзьями.
В голосе графини звучала едкая нотка, не ускользнувшая от внимания Анны.
Затем она поняла, что де Порталь ревнует герцога.
И неожиданно Анна почувствовала, что на то у графини есть веская причина.
— Вы были любовницей моего мужа, мадам? — спросила Анна.
Графиня остолбенела, затем гневно воскликнула:
— Как вы смеете говорить мне такое! Меня еще ни разу в жизни так не оскорбляли!
Она сказала это так громко, что герцог и двое мужчин, с которыми он разговаривал, дружно повернули головы, желая узнать, что произошло.
Затем графиня повернулась и быстро пошла прочь, турнюр ее платья волочился за ней, словно хвост рассерженной индюшки. Двое французов пробормотали свои извинения герцогу и бросились следом за графиней.
Герцог посмотрел на Анну и спросил:
— Что случилось? Чем ты ее так разозлила?
— Прости, если я сделала что-то не так, — сокрушенно пожала плечами Анна.
Она вновь присела за стол, герцог последовал ее примеру.
— Так что же произошло? — повторил он.
Анна посмотрела вслед графине — та сердито говорила о чем-то, размахивая руками, в то время как французы наперебой пытались успокоить ее и уговаривали остаться в ресторане.
— Не знаю, что такого я сказала, но она… явно огорчилась, — пробормотала Анна.
— Что именно ты сказала? — полюбопытствовал герцог.
— Она все повторяла, какие вы близкие друзья, и я спросила, была ли она твоей любовницей, — ответила Анна.
