– А что? Выросли рога и щупальца? – я попытался перевести всё в шутку. И даже ощупал голову на всякий случай.
– Не смешно. У тебя лицо было... даже не знаю как это назвать!
– Лживые видения варпа, – ответил я честно.
– Белочка, что ли? Или кислоты объелся?
– Ни то, ни другое. Место так на меня влияет.
– Вот это? – она похлопала по эстраде.
– Лагерь этот необычный.
– По мне так лагерь как лагерь... – пожала плечами Два Че.
А я развивать эту тему не стал. Вместо этого предложил:
– Сыграй мне ещё что-нибудь своё.
– А тебя не сплющит по новой?
– Только не от твоей музыки!
– Ну тогда, так и быть, то что сегодня репетировала.
Получилась очень приятная и позитивная композиция. Потом она сыграла ещё, потом мы спели пару песен Высоцкого, потом Команданте снизошла до соизволения спеть "что-нибудь эльфийское" и я таки спел "Дорогу за предел"...
– И всё-таки, Штирлиц, с тобой что-то серьёзно не так!
– Здесь со всеми не так, – несколько опрометчиво заявил я.
– Не знаю кто как, но я – вполне нормальная! – решительно заявила Два Че.
– Пожалуй, – согласился я, – ты здесь самая нормальная. Ты да Ульянка.
– А ты уже всё про всех знаешь, – с ехидной улыбкой прокомментировала Алиса.
– Ну откуда всё! Так, кое что подглядел... – снова ляпнул я не подумавши.
– Сам признался, что подглядываешь за девочками. Может и за мальчиками тоже?
Не! И правда талантище! В смысле, для участия в Специальной олимпиаде.
– Не в том смысле, – отмахнулся я.
– А в каком ещё можно подглядывать?
– Ну... вдруг я какой колдун и могу видеть суть вещей...
– Ой! Да хватит уже свой эльфятник везде приплетать!
– А вдруг и правда? – ляпнул я.
Ну кто меня за язык тянул? Видать не можем мы, мужики, не распушать хвост при общении с женщинами. А они об этом знают, где-то на генетическом уровне, и во всю нас на этом ловят. Даже когда сорокалетний мужик общается с нимфеткой на закате пионерского возраста. А может это на меня так гормональный фон нынешнего тела повлиял? Короче, важен результат, который я, кстати, осознал только когда неприятности уже случились. А пока Два Че вытащила что-то из кармана и, продемонстрировав мне сжатый кулак спросила:
– Что там?
– Монета, – ответил я присмотревшись.
– Самое очевидное. Ты просто угадал.
Я присмотрелся внимательней:
– Две копейки... нет! Болгарская, две стотинки[9].
Она смерила меня подозрительным взглядом, открыла ладонь и:
– Ух ты! И правда! Значит, тебе и подглядывать не надо?
– Во-первых, – веско возразил я, – подглядывать таким образом пошло и не интересно. А во вторых, когда так смотришь, это не то же самое когда видишь глазами. Ты задаёшь вопрос и приходит ответ. Иногда действительно видишь, иногда приходит словами, а бывает такое, что и не понять.
– Всё равно, круто! – констатировала Два Че и уточнила: – А карты вот так подглядывать можно?
– Давай потанцуем? – я попытался перевести тему. Тем более что со стороны площади донеслись звуки медленного танца.
Алиса неожиданно согласилась. Мы вышли на середину эстрады, я уже положил ей руки на талию, но Алиса неожиданно вывернулась и со словами: "Погоди, есть кое-что...", отступила в тень. И через секунду вернулась обратно, со шваброй в руках.
– Значит, говоришь, хорошо в карты играешь? – уточнила она, поглаживая швабру. – Ну, потанцуем.
– Алиса! Я, собственно не то...
– А я то, – ответила она и мне пришлось уворачиваться.
* * *
Мы летели по дорожкам ночного лагеря как на крыльях. Я впереди, Алиса следом, со шваброй в руках. Таким порядком мы и выскочили на площадь. Я проскочил по краю толпы танцующих и только удивлённое: "Семён!", крикнула мне вслед вожатая. И почти тут же:
– Двачевскаястоять!!!!
По моему там были ещё пара каких-то слов, но я не расслышал.
Добежав по прямой до ворот лагеря, я убедился, что погони нет и присел отдышаться. Но, всё же, предпочёл разместиться где-нибудь в сторонке, чтобы со своей позиции видеть дорожку и кто по ней идёт, а вот меня было бы заметно не сразу. Однако, прошло время, я отдышался и успокоился, а за моей грешной душой так никто и не пришёл. Да и звуки музыки с площади как-то незаметно стихли. Я поднялся с травы, поправил форму, слегка сбившуюся в результате столь быстрой ретирады, и, на всякий случай огородами, направился к домику вожатой.
Свет в домике горел, так что я ещё раз оправил форму, пригладил волосы и смело постучал в дверь.
– Открыто! – донеслось изнутри и тон
