перепрыгивают на спор через ступеньки, то вверх, то вниз, теряют равновесие, падают, смеются.
И вот стоило только Тихону пройти половину первого пролёта, как зудящее чувство чужого взгляда вновь прилипло к спине Тихона. «Да что сегодня за день такой! Вроде же не понедельник!» — с досадой подумал Тихон, останавливаясь на первой площадке и оборачиваясь назад. Кто? Кому Тихон так интересен?
— Ваше благородие, всё хорошо? — с тревогой спросил дядь Ваня, неодобрительно посмотрев на сорванцов-беспризорников, спустившихся на вторую, среднюю площадку лестницы.
— Да, всё хорошо, просто хотел посмотреть, как отсюда море выглядит. Красиво ведь, — слегка рассеяно ответил Тихон, рассматривая прохожих.
О! Нашёл! Неказистый мужик средних лет в одежде приказчика. Ха… Странный тип. Похож на эллина, но в местной одёжке. А шапку натянул на лоб до самых глаз. Что ему надо? Почему следит за Тихоном? И ведь даже не смутился, когда Тихон встретился с ним взглядом. Наоборот, широко улыбнулся. Словно этого и добивался. Что за ерунда…
* * *
Иван, сын Михася Петрова, услышав ответ этого странного сына боярского, лишь покачал головой. Сколько лет он уже служил дворником в казённом доме? Лет двадцать пять, наверное. И отроков боярских повидал на своём веку приличное количество. Но вот такого странного — встречал впервые. Ему всего десять, а он спокойно прогуливается по городу, не обращая внимания на сверстников и лавки со снедью, периодически уходя в глубокие раздумья. Даже степенно, а не просто спокойно. Да какой ребёнок так будет делать?! Ни крепость, ни коляски, ни пряники — ничего его не привлекло. Даже оружейную лавку не заметил! Может, конечно, это у него временное, но как бы не может себя так вести десятилетний пацан, только сменивший семью! Не может!
Но вот только не пристало простому безродному мещанину указывать на странности родовитых. Для этого у них учителя и старейшины есть. А его, Ивана, дело простое: за порядком во дворе казённого дома следить, да благородного отрока в школу и со школы провожать, пока не привыкнет к городу. Ох, ответить-то Иван и забыл!
— А, ну да. Море отсюда… — начал было говорить дворник, но замолчал, услышав взрыв хохота и визга сзади, со стороны беспризорной детворы.
Вот, те дети — нормальные сорванцы. Да, носящиеся по улицам без присмотра родителей или опекунов. Да, рискующие жизнью по глупости. Ввязывающиеся в неприятности и вечно чумазые. Ну а что делать? Родители — на работе, с детьми сидеть некогда, на учёбу их отправить — денег нет. Приставить к делу? Не ко всякому делу ребёнка приставишь. Не всякий хозяин позволит с собой на работу ребёнка привести. Да и не каждый ребёнок сможет справиться с работой взрослого.
Вот и маются детишки на улицах без присмотра взрослых. И рискуют своей жизнью по дурости, на понимая, что с лестницей шутки плохи. Ну кто ж так через ступеньки-то перепрыгивает?! Мало места на площадке, что ли? Обязательно не просто спокойно спуститься со второй площадки на третью, а именно прыгая? Оступится в таких играх легче лёгкого, а падать вниз с такой высоты, да ещё и по каменным ступеням — опасно для жизни. Нет, пока им везло. Никто кубарем вниз не слетал. Но ведь это только пока! А если слетит? Дай Творец, чтобы только руку сломал. А если шею? Тут уж вряд ли даже князь-целитель помочь сможет. Не довезут до него.
— Ой! Лика!
— Ловите её!
Иван обернулся на шум, да так и застыл. Накаркал, старый хрыч! Девчушка лет шести оступилась, потеряла равновесие и сейчас падала! Хорошо, что с середины пролёта, а не с самой площадки. Плохо, что вперёд руками. Ох ты! Она ведь прямо под ноги Тихону…
— Осторожно! Ваше благо… — кинулся было Иван к отроку, замершему в шаге от ступеньки лестницы.
Да, парнишка вроде тренированный, вон как ловко тогда мальчишку с дороги сдёрнул. Но сейчас-то Тихон словно в трансе каком-то стоит, даже не обернулся на крики сзади! Естественно, Иван кинулся к нему, чтобы схватить хотя бы за плечо и удержать, если вдруг что. Но элементарно не успел на какие-то доли секунды! Девчушка врезалась в Тихона, а тот пошатнулся и… свалился вниз. По ступенькам. Кубарем, совсем не пытаясь сгруппироваться!
— Да как же… — пустился вдогонку за ним Иван, умоляя Род спасти и сохранить отрока от травм.
— Ох, Творец всемогущий! Лекаря! Лекаря, быстрее!
— Не голоси, дура! Извозчики! Быстрее! Пока лекарь сюда приедет — отрок и помереть может! Дворник! Где вы живёте? Давай, мужик! Соберись! Я за лекарем поеду, куда его везти?
Глава 7
Сила духа
Когда пространство вокруг Тихона превратилось в мешанину разноцветных пятен, которые очень быстро выцвели, оставив после себя лишь однотонный серый цвет — парень опешил.
— Быть того не может, — озираясь по сторонам, прошептал отрок. — Я же уже не главный герой, я же все флаги… Ох… Карета… Спасение ребёнка… Это не считается! Это мог сделать и простой…
И тут однотонная серость вокруг Тихона начала стремительно темнеть, а сквозь эту темноту начали проступать мрачные каменные стены типичного подземелья. Нет, не просто подземелья, а подземной тюремной камеры! Из таких, с тремя каменными стенами и железной решёткой, отделяющей пленника от коридора. Тусклый свет факела, прикреплённого где-то в конце коридора, звук падающих с потолка капель воды, затхлый запах прелой соломы, ржавчина на прутьях решётки. И навесной замок, который закрывал дверь-решетку, ведущую из камеры в коридор.
— О, так значит, это не визит Хранителя. Ничего себе, вот это детализация, — пробормотал Тихон, рассматривая окружение. — Работа мастера, даже жалко будет… Узнать бы только, зачем?
Противный скрип открываемой деревянной двери и звук тихих шагов по коридору был ему ответом на этот вопрос.
— Неплохо держишься, парень, — став напротив решётки в коридоре, сказал тот самый черноглазый и черноволосый мужик, который буравил Тихона взглядом там, в реальности. — Вот только это не поможет тебе. Твой дух — в моей власти.
При этом он демонстративно покрутил на пальце большой заржавевший ключ, который идеально подходил по стилю к навесному замку, запирающему дверь камеры.
— И твоё тело отныне будет моим.
И, растянув свои тонкие губы в противной улыбке, лже-приказчик начал медленно изменять свой облик. Фигура, одежда, волосы и глаза — всё медленно и до жути правдоподобно превращалось в идеальную копию Тихона. Даже колпак был таким же.
— Не бойся, я позабочусь о нём. Хорошо позабочусь. Прощай, малыш.
И начал отступать к деревянной двери, ведущей из коридора в неизвестное место.
— Не-не, мужик,
