Гордо выступая как первое лицо на свадьбе государя, Василий Шуйский уже собрал людей для цареубийства. Маленький тщедушный старикашка со слезящимися глазками и поганой бороденкой сумел тайно привлечь к своему заговору нескольких бояр и воевод. Даже те, кто думал, что хорошо знает его, не подозревали, что старик одержим бешеными страстями. Жадность, похоть и невероятное властолюбие руководили интриганом, готовым предать и продать всех для достижения своей цели.
В ночь на 17 мая 1606 г. царь Дмитрий Иванович был убит заговорщиками. Их, со всеми слугами, было едва 200 человек — капля в море. Но в Москве была организована резня. «Караул, православные! — кричали люди Шуйского горожанам, заранее настроенным против иноземцев и иноверцев. — Поляки убивают государя! Бей ляхов!» Кровью многих сотен приехавших на свадьбу гостей и членов их семей заговорщики отвлекли народ от совершавшегося в Кремле злодеяния. Но Василий Шуйский желал большего — утопить цареубийство в волне рьяно разжигаемой ненависти к иноземцам и иноверцам.
На улицах столицы разыгрывались ужасающие сцены душегубства и насилия. Московский народ превратился в дикого зверя, алчущего крови. Невероятно было видеть, что почтенные горожане и выпущенные из тюрем воры убивали друг друга из-за добычи, торговые люди грабили иноземных купцов, с которыми недавно заключали сделки, насиловали их жён и дочерей. Народ бежал по улицам с польскими одеялами, перинами и подушками, платьем, содранным с мертвецов, всевозможной домашней утварью, словно спасая добро от пожара.
Дома иноземцев были заранее помечены. Находились люди, направлявшие к ним воинские отряды и народные толпы. «Руби! Грабь!» — кричали зачинщики. В числе самых жестоких карателей узнавали переодетых священников и монахов, вопивших: «Губите ненавистников нашей веры!» Заговорщики усиленно насаждали ненависть к иноверцам и старались связать московский народ кровью.
Расчёт утопить цареубийство во взрыве ненависти к внешнему врагу полностью оправдался. Через несколько часов зверств и грабежей те, кто поднялся но тревоге для спасения законного государя, уже славословили защитников отечества и православия, уничтоживших самозванца и его друзей-нанёжников.
Спасать большинство гостей, захваченных врасплох, было поздно. Лишь немногих с риском для жизни успели укрыть соседи-москвичи. Издеваясь над безоружными, подлая толпа орала: «Наш московский народ могуч! Весь мир пас не одолеет! Не счесть у нас людей! Все должны перед нами склониться!» Убийцы и грабители славили единственно праведную православную веру и называли себя защитниками Церкви.
Для каждого человека, любящего Отечество, страшно было видеть сброд, в который Василий Шуйский превратил жителей Москвы. Спеша па помощь тем, кто сумел организовать сопротивление, честные бояре и воеводы стали свидетелями, как отчаявшиеся поляки использовали скотскую природу «спасителей Отечества» для мести за себя и своих близких, специально выбрасывая в окна добро и расстреливая бросающихся на грабёж.
Нескольким боярам удалось защитить королевских послов и некоторых знатных поляков, успевших навалить вокруг себя горы трупов и навсегда усвоивших, что с русскими можно разговаривать только силон оружия. Лютые мучения безоружных и дикие издевательства над теми, кто сдался толпе, не дожидаясь спасения в лице нескольких порядочных воевод, со своими отрядами бросавшихся на помощь избиваемым, доказали полякам и литовцам правоту героев, бившихся с москалями до последней капли крови и проявивших (по иностранным и русским, заметьте, источникам) высочайшее мужество.
Тем временем Василий Шуйский организовал сбор награбленного в свою пользу, обобрал спасённых, а затем объявил всех подданных Речи Посполитой пленниками. Провозглашая себя спасителем веры и царства, Шуйский якобы «волей народа», а на самом деле против воли страны и немалой части москвичей, вскарабкался на трон. Крича о защите Церкви, царь Василий сверг патриарха Игнатия и не спешил поставить нового, не нашёл даже времени помолиться…
Все понимали, что новый царь может договориться с королем, но оскорблённая шляхта и магнаты, потерявшие в России близких и друзей, будут беспощадно мстить. Ещё страшнее был гнев русского народа, содрогнувшегося от омерзения перед совершившимся в столице предательством. Убив Дмитрия Ивановича как самозванца, новый царь не смог убить веру во всенародно признанного и народом посаженного на престол государя. Напрасно кричали по городам и весям глашатаи, объявляя убитого царя орудием поляков и католиков, колдуном, призванным разорить Церковь и царство. Новый самозванец ещё не появился, а по стране уже катилась волна восстаний под знаменем «царя Дмитрия Ивановича». Гражданская война вспыхнула с новой силой. Самые страшные её страницы были впереди.
Где же находился и в чём принимал участие виднейший московский аристократ Филарет Никитич Романов, опала которого сама собой кончилась со смертью царя Бориса и его сына? Если верить историкам — везде. Полагают, что он был возведён в сан митрополита Ростовского в последние месяцы царствования Бориса Годунова или уже первым Лжедмитрием. На своей кафедре в Ростове он не появился. Следовательно, полагает большинство историков, как и многие другие архиереи, он оставался в Москве и принимал участие во всех важнейших событиях краткого царствования Лжедмитрия I и переворота Василия Шуйского как виднейший член Освященного собора. Третий по значимости в православной иерархии после патриарха Игнатия и митрополита Новгородского Исидора, превосходящий значением кафедры даже авторитетнейшего митрополита Казанского Гермогена.
Игнатий, Исидор и Гермоген действительно играли важные роли во многих событиях царствования Дмитрия Ивановича. И это отмечено в источниках. А такая видная фигура, как Филарет Никитич, не присутствует… нигде! Его имени в документах и повествовательных источниках не упоминается, а ростовскую кафедру занимает совсем другой человек… Мало кого из историков это смущает. Раз Филарет должен быть в центре событий, он и помещается в него. С дальнейшими рассуждениями о его нравственных переживаниях при самозванце и при захвате власти узурпатором…
А что, если ложно и предположение о поставлении Филарета на митрополию его врагом Годуновым, и мнение, что его удостоил этой чести самозванец (по основной версии, беглый холоп Романова)?!
— Полноте, не мог же такой видный человек просидеть всё время в монастыре, где его никто не держал! — скажете вы.
Почему же не мог? Именно представление Филарета Никитича Романова о своём достоинстве могло воспретить ему принять высокий сан митрополита от злобного и коварного царя Бориса. И тем более от беглого холопа, если, конечно, самозванец действительно был Гришкой Отрепьевым и служил некогда у боярина в холопах. Первый Романов был не из тех людей, которые стараются возвыситься любой ценой. Тем более что своего насильного пострижения в монахи он (вполне канонически) не признавал. А сан митрополита не был столь уж высоким сравнительно с положением боярина, главы клана Романовых при дворе, которое Филарет вполне мог восстановить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
