меня обуял просто ужас, будем называть вещи своими именами, после прочтения всего лишь одной страницы? Не потому ли, что садик и все что я увидела за короткий миг, показалось мне знакомым? Мистика какая-то…
Так, хватит гадать, зло сказала я себе и решительно достала тетрадь из посылки. На первой странице стояла цифра 1 и дата 29 сентября 1972 года, все страницы далее были пронумерованы. Я достала еще одну тетрадь и снова открыла первый лист. На нем была снова цифра 1 и дата 31 мая 1975 года. Аналогичные пометки были и в остальных тетрадях, менялись только даты, при чем в каждой следующей тетрадке они относились к более позднему времени.
Запись на первой странице последней тетради была датирована 12 апреля двухтысячного года. Эта тетрадь была исписана только до половины и последняя запись была сделана в начале января две тысячи первого. Дальше было пусто. Что-то опять екнуло внутри. Смутная догадка мелькнула в глубинах сознания, но тут же скрылась в темноте. У меня что-то связано с этими цифрами? Я лихорадочно перебрала в памяти все знаменательные даты, события, связанные со мной или близкими. Ни-че-го!
Чувство тревоги стало оттесняться нарастающим раздражением на себя. Мне что, делать больше нечего в выходные дни, как читать чьи-то дневники и копаться в собственных ощущениях на чужие откровения?! Так,спокойно, отнесу-ка я посылку в понедельник в редакцию, пусть секретариат переправит ее с оказией ребятам из издательства, они в рабочее время почитают и определят на что это годно.
Внутренне поблагодарив себя за разумный выход, я кинула тетрадь на низ ящика и уже хотела сложить туда всю стопку, как вдруг взгляд зацепился за уголок листка, высунувшегося между страницами.
Я машинально потянула за край и достала сложенный вдвое лист хорошей офисной бумаги с напечатанным на нем текстом. Несколько сухих строчек мгновенно объяснили мне причину тревоги. Да, это были дневники и … я не просто знала их автора.
– Боже мой, ну почему опять мне? Неужели я еще не заплатила сполна за мое неуемное любопытство и настырность? Единственное понятное мне оправдание уже потраченного здоровья, времени и душевных сил , в искреннем сопереживании жертвам этого морального урода. Чем я еще могу им помочь? Ну ничем же! Тогда для чего его дневники мне, ведь и без своих излияний он мне противен больше некуда! Господи, милосердный, ну чего ты от меня еще хочешь? – чувства смешались в странный коктейль, но в конце концов любопытство победило и я взяла из стопки последнюю недописанную тетрадь.
В сопроводительной записке содержалась ссылка на страницу в ней, которую, по словам писавшего, мне следовало прочитать, прежде чем ознакомиться с остальными записями. Пролистав ее, похолодевшими от дурного предчувствия пальцами, я нашла указанный текст.
Но когда я начала читать, строчки странным образом растворились. В этот миг я увидела лицо Антона, даже не его лицо, а его шевелящиеся губы и услышала отчетливо голос. Как меня в тот момент «не хватил Кондрат» я не понимаю до сих пор. Со мною говорил покойник и этот «глюк» был так реален, что я отчетливо различала даже весьма экзотический и редкий запах его парфюма.
Как вообще такое возможно я объяснить себе не смогла, да и не особо пыталась, но с того дня еще долго в моих кошмарных снах из небытия возникало это видение, пока я ,видимо, не выполнила до конца возложенную кем-то на меня миссию. Я сделала то, что сделала и не мне судить, правильно ли я поступила. Исполняла ли я волю высших сил или нахально выдавала за возложенную на меня миссию собственные умозаключения и привычный стиль поведения, но исправить ничего уже нельзя и мне отвечать за свой выбор. В тот же миг, я ,как завороженная, смотрела на шевелящиеся губы призрака и впитывала каждое его слово:
– «Мария Станиславовна, нет, Маша, Машенька, девочка моя! Ты единственная, кто смог бы понять меня. Мы с тобой одной крови, а все остальные- жалкие плебеи, быдло и смрадные черви. Ты – моя королева Марго, но я не хлюпик Мастер, я – твой Воланд. Как же ты до сих пор не поняла этого? Ты – исключительная! Ты – Богиня! Ты –равная мне, но я готов служить тебе, как ничтожный раб, угадывая и исполняя каждое твое желание только за радость видеть тебя, слышать тебя, удостоиться ,хоть изредка, твоей снисходительной улыбки! Я надеялся, что ты прозреешь наконец и поймешь кто на самом деле может сделать тебя счастливой! Я мог бы ждать вечность, но у нас ее нет! И я буду действовать! Третье тысячелетие будет нашим!»
Губы исчезли. Зрение приобрело утраченную четкость и я взглянула на дату. Запись была датирована 31 декабря 2000 года. Следующая, от 7 января две тысячи первого была последней, ведь восьмого его убили…
Медленно положив тетрадь на стол я опустилась в кресло. В висках стучало. Мне было жутко. Лоб и все тело покрылись липкой испариной .
«Вот прижал, так прижал, подумала лягушка, когда по ней проехал автобус…» – некстати решил пошутить внутренний голос, но улыбка у меня не получилась.
Н-да, привет с того света, да еще и объяснение в любви! Как оказалось не все нежные признания вызывают чувство эйфории, теперь я это прочувствовала буквально собственной шкурой.
«А мы не ждали вас, а вы приперлися!»– чудило подсознание , видимо, пытаясь вывести меня из оцепенения.
–Отвяжись, худая жизнь!– вслух ответила я сама себе и на ватных ногах поплелась под душ.
Колючие, упругие и просто ледяные струи воды хоть и не сразу, но сделали свое дело. Минут через десять, продрогшая до костей, но явно пришедшая в себя, я, завернувшись в толстенный и огромный банный халат мужа, бодро пошагала в гостиную.
Достав из бара полную бутылку оригинального «Арарата», бокал на толстой кургузой ножке и плитку горького шоколада я устроилась в любимом Данькином кресле, в котором ,при желании, можно было разместить маленького слона. Муж изготовил его по собственному эскизу, называл троном, но практически все время им пользовалась я.
Обитое длинным и удивительно мягким искусственным мехом, кресло было таким уютным, что я, забравшись в него с ногами, чувствовала себя как на необитаемом острове, недосягаемой и защищенной. Вот и сейчас кресло-остров, коньяк с шоколадом и весело пищащий голосом очередной «звездюльки» телевизор прекрасно справились со своей задачей.
Дрожь в теле постепенно унялась и я, утопая в мохнатых подушках, начала планировать наступающий вечер. Примерив любимые фильмы к своему настроению я выбрала «Скарлет»
