даже не удосужился дать им имена! Супруги смотрели на худеньких и замученных омежек, которые старались сильно не отсвечивать.
Хорошо, что Айдан не бросил Ясмина в такой ситуации. Старый интриган сразу же прибежал и, как обычно, взяв гостей на себя, их обаял и уболтал. Он очень красочно рассказал, в каком плачевном состоянии к ним попали омеги, тонко посетовав, что Айюб в попытке раздать свой гарем, получил от судьбы в подарочек чужой гарем, да еще огромный питомник впридачу! Нет, конечно, его сын сирот не обидит! А что такое омега без надежного альфы? Настоящая сирота!
В гостиную к Ясмину зашли Амин с Хани. А следом за ними просочились и их гости-переселенцы. Амин, как старший супруг, стал представлять «наших дорогих гостей» супругам эмиров с таким видом, как будто у него вдруг разболелись все зубы. Следом Ясмин представил своих двенадцать утят. Омеги выходили перед очи супругов и мило приседали в некоем подобии реверанса, а потом возвращались на свои места.
Тут откуда-то извлекли на свет старые заношенные платья, в которых новенькие появились у них. Супруги с ахами и охами рассматривали рванину и возмущенно шипели. Ну как можно ходить в подобном? На омежек все стали смотреть с сочувствием, как на сироток. Разговор плавно перетек в обсуждение того, чем бы они могли помочь бедняжкам. Конечно, принять в свой дом, хотя бы из милосердия! Сразу выяснилось, что у каждого омеги замечательный муж, который сможет отогреть сироту «у самого сердца»!
Слуги принесли фрукты и угощения, гости заговорили о Совете Преданности. Как и ожидал жада, почти все супруги были в курсе последних новостей. Разговор плавно перешел на обсуждение проблем эмирата ад Шер. Омеги, которые жили в эмиратах по соседству, рассказали о том, что отец с сыном всегда были слишком заносчивыми. Они кичились собственной силой и богатством, и вели себя так, будто мир вращался только вокруг них одних. Поэтому их не очень любили приглашать в гости, а сами они в гости никогда никого не приглашали, да и своих омег они никогда не отпускали в гости.
— Ну, теперь понятно почему, — глубокомысленно заявил один из супругов, оглядываясь на переселенцев.
После этого другой омега рассказал, что эмир Хусам сам неоднократно хвастался, что у него гарем из сорока омег. Он говорил, что только такое число правильное для гарема. Один омега был супругом, а остальные наложниками. И если у Хусама кто-нибудь умирал, он сразу бросался на поиски нового омежки, чтобы число опять становилось правильным. Омега, отводя глаза в сторону, сказал, что сам не раз отправлял ему омег, но он даже и представить себе не мог, в каком кошмаре им предстояло жить. И сейчас ему очень стыдно за подобное равнодушие. Ему даже в голову не приходило, что с омегами могли так обращаться.
Ясмин, увидев, как жада поджал губы, понял, что у того есть еще пару тузов в рукаве, чтобы окончательно добить присутствующих. Так и случилось! Айдан позвал двух наложников из числа гостей Амина и, когда те робко уселись перед супругами эмиров, попросил их повторить все то, что они вчера рассказали ему. Омежки вначале жались и переглядывались, но жада им очень ободряюще улыбался. Он им сказал, что все должны узнать правду. И неважно, что сам эмир умер, это не значит, что они будут говорить о покойном плохо, просто правда должна быть открыта.
После того, как омеги начали рассказывать о своей жизни в гареме Хусама, волосы у Ясмина зашевелились от ужаса. Тот альфа был больным садистом, помешанным на рождении альфы-наследника. Эмир хотел иметь нескольких наследников, чтобы с их помощью занять соседние эмираты. Но как говорится, бодливой корове Аллах рогов не дал! В городе у простых бет то и дело рождались альфы, а у самого эмира рождались одни беты! Эмир, естественно, обвинил в этом омег. Он пробовал кормить гарем одними овощами или, наоборот, одним мясом или держал всех на одних пустых кашах, как бедняков. Но ничего не помогало. Наоборот, все становилось еще хуже. Омеги болели, теряли плод, не доносив до срока, дети или рождались мертвыми, или же были настолько слабы, что умирали, не прожив и года!
Супруг Хусама после десятых родов сошел с ума. Он ходил с привязанной к животу подушкой и каждому рассказывал, что он, наконец, носит альфу, что ребенок будет сильным и здоровым и предлагал каждому удостовериться, как толкается его малыш. Супруги эмиров плакали, размазывая косметику по личикам. Но контрольным выстрелом в голову для них был рассказ о том, в каких условиях росли биби.
Жада очень тонко сыграл на родительских струнах омежьей души. Он вообще очень четко отслеживал, чтобы тихий плач не перерос в истерику. Он, как опытный мангальщик, то угольки раздует, то водичкой плеснет, чтобы ничего не подгорело, а приготовилось до румяной корочки! Вскоре все омеги сошлись во мнении, что сироток надо всем миром спасать. Этот негодяй Хусам покрыл себя несмываемым позором, а его сыночка Халиба, который даже имена не дал бедняжкам, гнать надо с планеты поганой метлой, чтобы другим неповадно было!
Жада очень ловко завершил тему, оставив в голове каждого супруга ясную мысль, что сироткам надо помочь, а Хусама наказать! Слуги как раз принесли мороженное, фруктовый лед и целую кучу необычных для Сабаха маленьких пироженок! Гости-супруги смешались с гостями-переселенцами, маленькие группки стояли и сидели по всей гостиной, все тихо о чем-то разговаривали. Амин пощелкал пальцами. Слуги принесли музыкальные инструменты, оставшиеся девять «своих» наложников начали привычное выступление. К ним стали присоединяться гости из новеньких. Пусть неуверенно и ужасно стесняясь, они старались понравиться.
Ясмин сидел посреди этого праздника и тяжело вздыхал. Поскольку гости в его гостиной, то получается, что слинять по-тихому с этого праздника жизни не получится и придется стойко перенести это испытание на прочность! Ну, ничего-ничего, скоро стемнеет, а там фейерверк, и можно будет вежливо выпроводить гостей под предлогом того, что беременным надо отдыхать!
— Простите, что отвлекаю вас во время праздника, но я так волнуюсь, что просто не могу молчать!
Перед Ясмином переминался с ноги на ногу невысокий, полноватый омега. Это был Абла ад Сид. На нем были дорогие одежды и очень красивый гарнитур из серебристо-серого кошачьего глаза в белом золоте. Камни были кабошонами и очень подходили формой под пухленькие щечки омеги.
— Чем я могу помочь, уважаемый? — Ясмин встал и понял, что почти на голову выше гостя.
Абла делал таинственные жесты, но как
