едва успел закрыть за собой хлипкую дверку, как Ясмин вцепился в его рубашку, таща на себя, как будто боясь потерять в толпе. Они стали целоваться взахлеб, прикрыв глаза, зарываясь пальцами друг другу в волосы. Напряжение и стресс последних дней перетекали в желание затрахаться до потери сознания. Ясмин так и не понял, как он оказался голым, когда только-только успел просунуть руки в штаны Салаха и схватиться за горячий и твердый, как камень, член мужа.
Салах застонал и вцепился в вязанку веников. Ясмин улыбнулся и опустился на колени. Он облизал член мужа несколько раз, а потом сразу заглотил его по самые гланды. Он крепко держал Салаха за бедра, чувствуя, как те напрягаются, когда тот толкался в рот. Салах, не стесняясь, стонал во весь голос, вздрагивая и повторяя его имя. Но Ясмину было все равно, что дверь тонкая и без защелки, и что во дворе всегда полно народу. Все было неважно. Единственное, что имело значение в эту минуту, это член Салаха, который пульсировал у него во рту.
Салах пытался отдышаться, любуясь, как Ясмин слизывает последние капли, а потом потянул омегу вверх к себе и впился поцелуем в его рот. Ясмин на мгновенье потерялся в эйфории от потрясающих ощущений – язык альфы страстно облизывал его рот, а руки властно мяли зад. От общего запаха кружилась голова.
Салах, помогая омеге стянуть с себя рубаху, был усажен на сундук. Ясмин сразу принялся облизывать идеальный торс мужа. Кожа Салаха была влажной от пота и солоноватой на вкус, от него пахло чаем, пылью, а еще лошадьми. Этот запах ужасно заводил. Альфа опять был возбужден едва ли не до потери сознания, а у Ясмина так стояло, что было больно. Он так хотел мужа, что едва мог дышать.
Салах, как слепой, нашел его губы, и потянул на себя. Усадив к себе на колени, он провел пальцами по уже мокрой дырочке омеги и довольно что-то выдохнул в шею. Когда Ясмин сам насадился до конца, он почувствовал, как губы альфы шекочут ему шею. А потом Салах задал резкий темп. Ясмин, откинувшись в сильных руках альфы, только шептал и стонал какие-то непристойности, весь отдаваясь этой гонке.
Когда Салах кончил, он вцепился губами в метку и присосался, как вампир. По венам Ясмина, будто кислота побежала от смеси чужого и своего наслаждения. Он только вскрикнул, не в силах больше сдерживаться. А коварный альфа лишь рассмеялся.
Ясмина немного потряхивало, и тело было, как ватное, от истомы. Салах, поглаживая по спине, аккуратно попытался стянуть с себя омегу, чтобы не допустить сцепки. Ясмин недовольно заворчал, не желая шевелиться, но в этот момент крышка сундука под его коленями окончательно треснула. Салах, уперевшись спиной в стену, чтобы не провалиться внутрь сундука, довольно засмеялся, как ребенок от удачной шутки.
От этого омега будто очнулся. Он услышал голос Рафика за тонкой дверью. Бета кого-то отгонял от двери. Ясмин соскользнул с колен мужа и бросился поднимать платье, которое так и валялось у самой двери. Рядом с ним валялась рубашка Салаха, Ясмин кинул ее альфе в ответ на смешок.
– Я с тобой с ума сойду! – сердился Ясмин.
– А я схожу с ума без тебя! – Салах схватил омегу, который пытался вывернуть платье, и поцеловал его в недовольно скривившиеся губы. – Я так по тебе скучаю!
Ясмин замер. Было так тепло от таких слов. Платье выскользнуло из ослабевших рук, когда губы альфы нежно накрыли его рот, робко и застенчиво, будто не они сломали за минуту до этого несчастный сундук, толкаясь в унисон собственным стонам. Ясмин схватил мужа за крепкую шею и понял, что опять возбужден, но, как назло, в дверь тихо постучал Рафик.
– Господин Ясмин, – было слышно, как бета мнется за дверью, – простите, но вас уже ищут в гареме. Там к вам пришли гости. Я сказал, что вы в хаммаме, но это было уже давно, так что, не могли бы вы поторопиться? Неудобно, что гости ждут…
Ясмин тихонько хихикнул и стал одеваться. Салах напоследок поцеловал голый локоть прежде, чем на него натянули рукав, руками огладил бедра супруга прежде, чем по ним скользнул подол платья. Он тяжело вздохнул, любуясь, как Ясмин одергивает платье и пытается разобраться с абая, которая оказалась свернутой в узелок.
– Как там дела в Совете, что говорят благородные эмиры? – спросил Ясмин, желая отвлечь мужа.
– Теперь даже не знаю, что тебе сказать. Еще вчера эмиры были расположены к Халибу, они даже собирались оставить его визирем на какое-то время. Он вполне мог бы научиться владеть левой рукой, но сегодня утром эмиров как подменили. Я не знаю, что произошло ночью, но с утра почти все набросились на него, как стая волков. Они обвинили его во всех грехах! В том, что казна пуста, что рудники разрушены, что община ослаблена.
– О гареме говорили? – поинтересовался омега.
– О гареме говорить не принято, – снисходительно улыбнулся Салах. – Гарем – это личное дело каждого эмира. За свое отношение к омегам альфа несет ответственность только перед своей совестью и Аллахом.
– Как удобно! – Ясмин зло улыбнулся и посмотрел на мужа.
Он хотел было сказать альфе все, что он думает, но растерянный взгляд золотых глаз сказал больше слов. Ясмин вздохнул. Его муж только внешне выглядит, как взрослый мужчина, а по сути он еще совсем ребенок! Ему, как и всем молодым, хочется секса и развлечений. Поэтому стоит ли его грузить несправедливостью мира? Он все равно скоро уедет на свою учебу. И что он запомнит, улетая? Ссору с супругом? И кому от этого станет легче?
– Вот я сейчас не понял. Ты, что, сердишься на меня? – удивился Салах.
– Нет, что ты! – Ясмин, наконец, застегнул абая и забрал из рук мужа шейлу. – Ты ни в чем не виноват. Ты сделал все, что мог, чтобы помочь беднягам, но, видимо, омеге не у кого искать защиты и не от кого ждать помощи, кроме, как от Аллаха!
Салах задумался. Его сейчас похвалили или отругали?
Ясмин разобрался с одеждой и открыл дверь. На лице Рафика засияла улыбка. Он с облегчением выдохнул. Похоже, он не ожидал, что его так быстро послушаются. Ясмин кивнул ему головой, и они пошли в сторону гарема с таким видом, будто омега появился не из пыльной кладовки, а с важного
