Дин приводил к омегам их детей. Младшенького ребенка бета приносил на руках. Дети смотрели мультики, ластились к папочкам, а перед обедом Дин уводил всех обратно. После обеда омеги уходили в гостиную к Амину смотреть сериалы.
По вечерам приходил Алан, приносил одни мешочки и забирал другие. Кроме этого, он сообщал последние новости о заседаниях Совета Преданности. В эмират ад Шер назначили пожилого и очень опытного визиря. Часть эмиров улетели сразу после заседания Совета, мотивируя тем, что им уже достаточно омег, а дома накопилось много своих дел, которые требовали внимания повелителей.
На следующее утро на день выбора вывели предпоследнюю пятерку омег, ту самую, которая должна была участвовать в выборах в тот день, когда Айюб победил на дуэли Хусама. Последняя четверка опять собирала вещички в ожидании перемен в своей судьбе. Хани скучал, ожидая, когда его, наконец, выпустят из заточения, Амин злился потому, что его раздражали все и всё. Ясмин засел за работу, убористым почерком исписывая листы, которые из-под рук выхватывал Вилен и сразу чиркал в них красным и синим карандашом.
Хатим тихой мышкой сидел рядом, пытаясь разобраться, что происходит. Ясмин главный здесь или нет? Если главный, то почему Вилен постоянно критикует его работу? И только Мышонок был безгранично счастлив. Он рисовал, и ему никто не мешал! И не надо было прятаться или переживать, что его рисунки увидят! Наоборот, он сам каждый вечер с удовольствием показывал Ясмину, что нарисовал за день, выслушивая похвалы и мягкие замечания.
И только жада был встревожен не на шутку. В питомнике у биби, который в свое время был предназначен Салаху, со дня на день должна была начаться течка. Его пряный, резковатый запах гвоздики уже время от времени пробивался, будоража всех альф в казармах. Малыша надо было срочно переводить из питомника, но все упиралось в одну проблему…. И жада ломал себе голову как быть…
***
Айюб зашел в казарму. Там значительно прибавилось альф, в основном подростков и детей. На тренировочном поле верный Усама муштровал молодняк. Айюб дружил с ним с раннего детства, они вместе росли и взрослели. Усама был рядом с ним в многочисленных стычках с разбойниками, он возглавил отряд, который первым прорвался во дворец северного соседа. Он же помогал Айюбу хоронить гарем его отца Асада, когда Айюб вернулся с победой и обнаружил, что почти все омеги отца умерли от черной тоски. Усама был с ним и в горе, и в радости. Недаром эмир называл его братом и доверил наставничество над молодыми и воспитание своих наследников Саида и Салаха.
Альфы обнялись, похлопав друг друга по спине, и уселись в тенечке у казармы. Эмир видел, молодые альфы были слабо подготовлены физически и не приучены к хозяйственным работам. Усама рассказал, что он собирается делать. Разговор плавно перетек на гостей и на то, что отряды самообороны в рабочих кварталах надо бы как-то поощрить, а возможно, сделать их регулярными и более серьезно заняться их подготовкой.
Вдруг во время разговора Усама схватился за левое запястье и с тревогой посмотрел в сторону питомника.
- Что случилось? - Айюб с тревогой смотрел на друга.
- Ничего, - Усама не отрывал глаз от дверей питомника. - Показалось…
Из питомника послышались крики и тонкий визг. Побледневший Усам вскочил на ноги.
- Что там происходит? - Айюб встал и, не торопясь, пошел в питомник.
Он был хозяином в своем доме, и мог заходить в любое помещение. Хоть биби разрешалось выходить во внутренний двор, но альфы в сам питомник не заходили. Не то, чтобы им это запрещалось, просто воинам не принято было заходить к малышам и молодым биби, возможным омегам в будущем. Усама остановился на пороге, вытягивая шею и стараясь кого-то найти глазами.
Из-за поворота показался Ясмин в домашнем платье и жада, который тянул за руку упирающегося омежку. Омежка рыдал в голос и пытался вырваться.
- Что случилось? - голос Айюба перекрыл крики и плач.
- Этот негодник завтра будет выставлен на День выбора пятым омегой! - пояснил жада, дернув биби за руку с такой силой, что тот выскочил под ноги Айюбу. - Мы пришли за ним, чтобы помыть и приготовить его на завтра, а он, услышав новость, решил вскрыть себе вены! Слава Аллаху, мы успели вовремя, и он только поцарапался! - жада отвесил омежке затрещину. У биби на руке была свежая повязка.
- Я никуда не пойду! - омежка рыдал в голос, размазывая слезы по мордашке. - У меня уже есть альфа! Я люблю его! Он мое дыхание, а я его! Я чувствую его! Да!
- Кто посмел? - рыкнул Айюб и, схватив биби за грудки, стал его обнюхивать, как ищейка, которая собирается взять след. Спустя минуту он оттолкнул его от себя и выдохнул. - Лжешь! От тебя не пахнет альфой! От тебя все еще пахнет маленьким, глупым биби, который вскоре станет омегой!
- Ну и что? Я все равно никуда не пойду! Я его люблю, а он, хоть и отводит глаза, все равно чувствует меня, я же знаю! А я так его люблю! Как воду, как воздух! И вы не разлучите нас!
- О ком ты говоришь? - Айюб, похоже, начал злиться. - Кто посмел позариться на достояние эмира? Всем известно, что омеги живут в гареме! Ни один альфа не смеет посмотреть на омегу с желанием. Или ты с кем-то из бет снюхался? Ну, тогда это все просто детская блажь! - ухмыльнулся Айюб. - Только альфа может быть дыханием омеги, но кто из альф посмеет морочить голову биби, который уже определен, как омега? За такое альфу выгонят из города в пустыню! А если выяснится, что он недостойно смотрел на него, то его еще и ослепят! Ты все выдумал, глупый ребенок!
- Нет, не выдумал! - упорствовал омежка. - Мой любимый - сильный воин! Я знаю, когда у него ноют старые раны! Когда устанавливали шатер для Совета, он сорвал себе кожу на ладонях. Тогда лопнул трос, и он с братьями удержал купол, чтобы не покалечить работников! - омежка показал ладошки с ярко-розовой полосой на них.
- Ты сам это себе сделал! - рассердился эмир.
- Нет, господин, - из толпы приседая от страха, вышел пожилой учитель музыки. - Это произошло на моем уроке! Биби вдруг так закричал, что я испугался. Я подумал, что струна лопнула и поранила биби. Но струны
