подходил для экзальтированных суфиев. В бедуинской традиции всякий любящий стремится раствориться в своей возлюбленной, отрицая самого себя: он послушен той, кого любит, и с радостью выполняет все ее распоряжения, даже если они заставляют его страдать. Он страстно томится по ней и больше ничего не хочет знать в этом мире. То же самое суфии испытывали по отношению к Аллаху. От разлуки с Богом дервиши рыдали так, что их слезы наполняли водосточный желоб. Рабийа однажды увидела в небе гигантскую воронку из кровавых слез подвижников, которые не могли вынести даже мгновения без общения с Аллахом.
В представлении арабов, проявившемся еще в узритской лирике, истинная, всепоглощающая любовь лишает разума, и суфии стремились именно к такой любви. Помешавшийся от страсти Маджун думал только о своей возлюбленной и в каждом живом существе видел одну Лейли; точно так же безумный от любви к Аллаху думает только о Боге и во всем видит только Бога. Джафар говорил: тайна истины открылась мне, когда я сошел с ума от любви к Богу. Бистами в состоянии экстаза произносил такие странные и непонятные вещи, что многие видели в нем безумца и еретика.
Возможно, поэтому обычные предписания ислама или любой другой религии порой казались суфиям слишком формальными, маловажными. Ученик как-то спросил у Бистами: как можно, постигнув Бога, не служить ему? Бистами возразил: а как можно, постигнув Бога, служить ему? Суфии говорили, что один вздох дервиша в тоске по Богу стоит больше, чем сто лет богослужений. Вся его жизнь превращается в непрерывное служение перед лицом Аллаха, и ни на что другое у него не остается места.
Суфийская литература полна примерами такого самозабвенного служения Богу. Один дервиш старался во время еды поменьше жевать, чтобы не тратить на это время, которое нужно для чтения Корана. Аль-Бушанджи постоянно шевелил губами, произнося имя Аллаха, так что цирюльник не мог подстричь ему усы. Абу Хафс, работавший кузнецом, однажды услышал чтение Корана и увлекся так, что голыми руками достал из горна кусок раскаленного металла. Некий паломник в Мекке целый год созерцал Каабу, превратившись в бестелесное существо: не спал, не ел, не пил, не отправлял естественных нужд. Многие святые шейхи постоянно пребывали в состоянии восторга и экстаза, за исключением того времени, когда молились: только в эти минуты они становились обычными людьми, чтобы выполнять предписания ислама.
Святые
Как в христианстве не все могут быть монахами, так и в исламе не каждый может стать суфием. Чтобы вступить на путь тасаввуф, надо иметь особое призвание, предрасположенность души к истине и способность ей следовать. Суфии говорили, что, в отличие от других мусульман, они уже изначально созданы для того, чтобы двигаться по духовному пути. Души дервишей подобны потускневшим металлическим зеркалам, которым легко вернуть блеск, тогда как другие верующие – грубые камни, которые не станут зеркальными, сколько их не полируй.
С ранних лет в исламе медленно и настойчиво пробивалась идея, что некоторые мусульмане одарены особой благодатью, которая изначально вложена в них Аллахом и превращает их в святых. Но только в суфизме эта мысль расцвела в полную силу и превратилась в один из краеугольных камней веры. Понятие о святости (вилаяте) первым ввел аль-Хаким ат-Тирмизи – крупнейший суфий, живший в X веке и признанный некоторыми улемами еретиком. В трактате «Печать святых» он писал, что святые – это люди, особенно возлюбленные Аллахом, избранники и друзья Божьи (авлийа). Бог являет себя миру именно через святых: благодаря им идет дождь и произрастают травы, а мусульмане торжествуют над неверными.
Святые находятся в особых отношениях с Богом: Аллах имеет о них постоянное попечение, заранее избавляет их от искушений, лишает способности грешить и дает им дары в виде откровений, сверхъестественных способностей и чудотворства. Святые, в свою очередь, видят только Бога и погружены в Него до такой степени, что ничего не могут сказать даже о самих себе. У них нет ни страха, ни печали, ни надежд. Их цель – повиноваться и Богу и исполнять возложенные на него обязанности. В земном мире они являются заступниками всех верующих перед Аллахом.
В вопросе о заступничестве суфизм тоже сделал шаг вперед. В первые века ислама у мусульман не было никаких заступников: они молились непосредственно Богу, и никто не брал на себя смелость стать «проводником» между тварью и Творцом. Но суфии утверждали, что простой человек слишком слаб и грешен, а Аллах – слишком высок и велик, чтобы обращаться к Нему напрямую. Поэтому лучше делать это через посредников – Пророка или шейхов. Суфии стали по-новому использовать старое понятие тавассуль – заступничества, посредничества между человеком и Аллахом.
Изначально тавассуль понимали как средство получения милости от Аллаха или приближения к нему разными благочестивыми средствами – например, через молитву или добрые дела. Но суфии придали этому слову другой смысл. Они опирались на давнюю традицию молитвы через посредников, которая у ранних мусульман ислама была почти не принята и даже запрещена, но порой мелькала то тут, то там в разных хадисах и мнениях богословов.
Существовало предание, что уже Адам получил прощение, обратившись к Аллаху с мольбой простить его во имя пророка Мухаммеда. В одном из хадисов Аллах исцелил слепого, когда тот прочел молитву в духе тавассуль: «О Мухаммад, я обращаюсь посредством тебя к Аллаху, чтобы Он исполнил мою нужду». Праведный халиф Омар во время засухи испросил у Аллаха дождя посредством дяди Пророка, Ибн Аббаса. А Джафару Садику, внуку Пророка, приписывали изречение, которое полностью оправдывало практику заступничества: «Пусть тот, кто обретет спасение в день воскресения, ходатайствует за остальных».
Молитва к умершим. Больше всего споров возникало вокруг истигасы – заступничества через умерших. Таввасуль долгое время был допустим только в отношении живых людей: можно было обращаться к каким-то ныне живущим праведникам, но не к умершим, так как мертвые не могут действовать. Суфии ответили на это положением, что святые и пророки продолжают жить в своих могилах и поэтому, стоя рядом с ними, можно вполне обращаться к их ходатайству перед Аллахом. Для подтверждения этой мысли нашелся надежный хадис от аль-Бухари, в котором говорилось о заступничестве святых в День суда, и еще один, где сподвижник Мухаммеда Билаль ибн Харис обращался за помощью к уже умершему Пророку. К этому добавили общее соображение о том, что не так важно, жив посредник или мертв: главное, чтобы он был достоин в глазах Господа. В конце концов, несмотря на яростное сопротивление консерваторов вроде
