в каждом взгляде чудились или скрытое злорадство, или жалость. Причём, последнее её раздражало больше.
– Послушай, перестань накручиваться, – сказал Тамран, когда она в очередной раз взорвалась без видимых причин. – Матарус правильно говорит: если человек постоянно думает о своих неудачах, ему начинает мерещиться, 6удто все видят в нём исключительно неудачника и все хихикают у него за спиной…
– А разве не хихикают? Уже вся Фиолея знает, что богиня не желает говорить с царицей-аранхиней. А скоро об этом везде будут судачить, по всей стране… Да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Пророческий дар приносит больше печали, чем радости, но в моём положении утратить его – это всё равно что потерять корону!
– Царица-аранхина не обязана быть пророчицей. Такими становились лишь единицы. Если даже какие-то дуры и хихикают у тебя за спиной, то дерзить тебе в лицо никто не посмеет. Потому что ты настоящая царица. И с тобой вынуждены считаться даже те, кто те6я не любит. А все на свете нас любить не могут, такого просто не бывает. Никто не посмеет сказать, что ты не выполняешь свой долг перед народом. Даже теперь, когда ты не в лучшей магической форме. Один мой приятель по воинской школе от удара по голове оглох. Он несколько месяцев ничего не слышал и уже смирился со своей глухотой, и вдруг слух стал возвращаться, а вскоре восстановился полностью. Я верю, что пройдёт какое-то время – и ты снова сможешь слышать свою богиню. И видеть картины в Великой Паутине. В конце концов ударов на тебя в последнее время сыпалось немало. Насколько я понимаю, маги тоже не железные. Всё наладится, поверь. Ты, главное, не думай о плохом. Это же самый верный способ накликать неприятности.
Новые неприятности не заставили себя долго ждать. Ариэна старалась списывать настороженные взгляды и стихающие при её появлении разговоры на свою мнительность, поэтому не сразу поняла, что от неё что-то скрывают. Тамран всё чаще и чаще хмурился. У него 6ыл вид человека, которому не даёт покоя какая-то трудноразрешимая и весьма деликатная проблема. Ариэна заметила, что Гвен, Умас, Дельвар и многие другие, кому она привыкла доверять, то и дело прячут от неё глаза – так, словно в чём-то её предали.
– Госпожа, а ты не собираешься пригласить сюда новую аранхину? – спросила у неё однажды вечером горничная, расстилая царскую постель.
– Нет, – удивилась Ариэна. – Уже хотя 6ы потому, что не знакома с ней и воо6ще ничего о ней не знаю. Странно... Почему аранхи не рассказали мне, что у одной из их сестёр появилась избранница? И где она, в каком уре?
– Она живёт совсем рядом, в столице. Когда началась война, родственники её куда-то увозили. Туда, где потише. Потом она вернулась и уже полгода как живёт в Ур-Маттape. Говорят, высокий господин познакомился с ней, когда ездил туда несколько дней назад. Значит, он не рассказал тебе, госпожа? Наверное, решил тебя пока не тревожить. Ты в последнее время и так не спишь без отваров Каэны…
– Не понимаю, почему из-за этой новости я должна спать ещё хуже? – пожала плечами Ариэна. – Мне давно уже надоело быть единственной из6ранницей во всей Аранхaйе.
– Вот именно, – закивала Вилия. – Уже все соки из тебя высосали, госпожа! Хорошо, что появилась ещё одна предсказательница. Ты хоть отдохнёшь. Ей можно верить. Благодаря ей предотвратили уже два нападения на северо-западные уры. Сейчас же развелось столько тайных отрядов. Они прячутся в лесах и нападают внезапно…
– Это ты мне можешь не рассказывать, – нахмурилась Ариэна.
Этой весной раннады решили перейти от открытой войны к тайной. Чем теплей становилось, тем больше появлялось отрядов, которые жили, скрываясь в лесах. Их неожиданные вылазки стали настоящим бедствием. Наверное, из-за этого неспосо6ность предвидеть и предсказывать угнетала Ариэну всё сильней и сильней.
«Я ничего не знаю о новой избраннице, – сказала Дамея, когда Ариэне удалось с ней связаться. – Сёстры никогда не делают из этого тайны. Возможно, она избранница детей тумана?»
«Возможно…»
«Тебя что-то тревожит?»
«Да. В этой истории следует разобраться».
Эта новость действительно встревожила Ариэну. И одновременно взбодрила. Она чувствовала себя, как загнанный зверь, который почуял, что опасность совсем близко, и решил наконец-то собраться с силами. Лучше встретиться с врагом лицом к лицу, чем забиться в угол и ждать неизвестно чего. Ариэна не могла сейчас заглянуть в Великую Паутину и увидеть своего врага, но она действительно почуяла его близость – как когда-то на охоте каждой клеточкой тела ощущала близость невидимого среди зарослей бесшумно крадущегося зверя.
– Почему я узнаю самые важные новости от служанок? – спросила она на следующее утро у Tамpaнa.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился он.
– Новую предсказательницу. Ты ведь уже имел с ней дело... И твои военачальники. Не понимаю, почему это скрывают от меня.
– Я не знал, как ты… – Тамран замялся, подбирая слова.
– Как я к этому отнесусь? – Ариэна почувствовала, как внутри у неё всё закипает от гнева. – Выходит, вы решили, что я позеленею от зависти и тут же начну строить козни против той, что обладает даром, которого лишилась я…
– Ариэна, пожалуйста… Никто никогда не думал о тебе ничего такого! Великая Паутина! Иногда я действительно не знаю, как с тобой говорить… Иногда мы хотим, как лучше, а выходит всё наоборот. Наверное, я полный идиот и делаю всё не так, но… Я боюсь… Я не хочу, чтобы ты страдала.
Тамран замолчал, как умолкает человек, который боится, что чем больше он скажет, тем хуже его поймут. Ариэна посмотрела на его усталое лицо с запавшими щеками и складкой между бровей, и гнев сменила острая жалость. Тамран тоже походил на загнанного зверя.
– Зачем скрывать то, о чём всё равно скоро все узнают? – мягко сказала Ариэна, взяв его за руку. – Я хотела бы познакомиться с новой предсказательницей. И понять, какова природа её силы, какому она служит божеству. Аранхи её не знают.
– А ты знаешь. Это Алима. Да, твоя бывшая соседка, которую ты спасла своим знаменитым лекарством... Ты же мне про неё рассказывала. Они с дедом долго скрывали, что это ты её вылечила. Боялись неприятностей. Да она и сейчас не любит о6 этом вспоминать, хотя сейчас это лекарство принимают сотни. Может,
