недавнего времени хранили в сундуках под стопками белья.
– Исцеление бывает лишь в одном случае из тысячи, – сказала Ариэна. – В остальных человек умирает.
– Мы знаем, – вздохнула мать мальчика. – Но ведь он и так обречён.
– А вы знаете, кем он станет, если выживет?
– Тем, кого называют избранником двух богинь, – затвердев лицом, ответил отец. – У диввина мало шансов стать гиэро, но в нашем роду были лиммерины. Может, капля морской крови поможет нашему сыну получить благословение лиммеринских богов. Нас это не пугает. Что может быть хуже смерти единственного ребёнка? Если он будет сильно отличаться от других, мы даже согласны перебраться на острова. Нам нечего терять, царица, и мы на всё согласны. Почему бы не попытаться спасти его?
«И правда, почему? – подумала Ариэна. – Я их предупредила».
Маленький Нат умер через день после того, как его поместили в ариллиновую ванну.
– Что ж, по крайней мере, он не мучился, – сказал отец, когда приехал, чтобы забрать тело ребёнка. – А то ведь уже никакие лекарства боль не снимали.
Тот, кого ариллиновая ванна не исцеляла, умирал легко и безболезненно. Просто переходил из царства сна в царство смерти, как говорили на островах. А «звёздный» туман так очищал тело, что покойного не надо было обмывать перед погребением.
Родители Ната не имели к Ариэне никаких претензий, но скрыть такую историю трудно. Мальчика не успели похоронить, а по округе уже поползли слухи, что царица-полукровка сделала из умирающего ре6ёнка туманного оборотня – одного из тех призраков, которые умеют одеваться плотью.
У неё же у самой мать такая, говорили алые языки. Явилась из тумана на берег и со6лазнила одного глупого охотника, чтобы оставить среди людей свою дочь-колдунью. И вот теперь она стала здесь царицей! И как мы это допустили? Лучше бы мальчик просто умер от своей болезни. А теперь он слуга Гиамары. Если так и дальше 6удет продолжаться, скоро улицы наших городов и посёлков наводнят призраки. Они будут ходить среди нас под личинами людей и похищать у нас жизненную силу.
Вскоре уже по всей стране ходили листовки с призывом: «Дети Аранхи, не верьте лжецелительнице! Лучше умереть, дабы возродиться на новом полотне, чем превратиться в живого мертвеца и вечно служить Гиамаре».
– Похоже, ты совершила ошибку, – покачал головой Матарус, когда Ариэна рассказала ему эту историю. Зимой они с Тамраном часто бывали на Ди-Милоне. – Несмотря на твои подвиги на Большой Равнине, твои милые соотечественники так и не перестали бояться магии тумана.
– Но они же знают, что «вода богини», исцелившая уже многих диввинов, заключает в себе силу тумана, – пожала плечами Ариэна. – Я не могла отнять у родителей Ната последнюю надежду. Я бы постоянно думала о том, что отказалась от возможности спасти ребёнка. И потом… Откажи я этим людям, меня бы обвинили в чём-нибудь другом. Например, в бессердечии, в нежелании помочь больному. Когда у тебя уйма врагов, причиной для клеветы становится любое твоё решение, любой поступок.
– Всё так, – согласился Матарус. – Но ты не забывай: магическое лечение небезопасно, и последствия тут порой непредсказуемы. Даже эта твоя «вода богини» способна не только исцелить человека, но и пробудить дремлющую в нём магическую силу.
– Если это случается, значит это всё равно должно было когда-нибудь случиться.
– Да, наверное... Не мне судить о замыслах богов, раздающих смертным свои дары, но жизнь доказывает, что дары эти не всегда оказываются у лучших. Разве мало тех, кто использовал магию в дурных целях? Хотя, наверное, это тоже часть божественного замысла.
Едва улёгся один скандал, как разразился другой. Эта проблема давно уже напоминала тлеющий костёр, который вот-вот кто-нибудь раздует. А раздул его зимний ветер. Тот, что принёс в Див-Аранху морозы. Такой суровой зимы не помнили даже глубокие старики.
С тех пор, как Тайный Союз изобрел нагреватели, около половины населения страны попросту забыли, что значит запасаться на зиму дровами. Богачи иногда покупали немного огненного камня и сосновых поленьев для каминов, но даже любители старины топили камины очень редко. Все 6олее или менее состоятельные люди предпочитали нагреватели, которые прекрасно грели и при этом не дымили. Только вот ломались довольно быстро. Чинить их никто не умел, а купить новые сейчас 6ыло негде. Тайный Союз, состоявший из аранхитов-изо6ретателей, сошёл со сцены вместе со всеми своими изобретениями. Теперь те, у кого в середине зимы сломались нагреватели, готовы были покупать топливо за любые деньги, но дров и огненного камня на общественных складах не хватало. Этот товар давно уже не пользовался спросом. Тем более что бедняки, не имевшие возможности приобретать нагревательные при6оры, предпочитали не тратиться и на топливо. Они сами рубили дрова и добывали огненный камень. Этой зимой топлива на продажу 6ыло даже меньше, чем в предыдущие годы. И не удивительно – ведь заготовкой его всегда занимались слуги. Так же, как у6оркой улиц, да и многим другим.
– Чем больше свободы, тем меньше порядка, – ворчали старики. – Все теперь свободные стали. Так это что – значит и работать не надо? На улицах грязь! Мусор не жгут, не вывозят месяцами… Иной ведь только на то и способен, что улицы мести и канавы рыть, а теперь заставь его, попробуй! Даже за деньги не хотят! Лучше бродяжничать пойдут… И зачем такая свобода?
Эти речи всё чаще и чаще доходили до Круглой Башни. Впрочем, молодые правители и сами всё видели. Они часто бывали и в столице, и в других урах.
– Ничего, – говорила Ариэна. – Постепенно всё утрясётся. Свобода действительно многим вскружила голову. Это пройдёт…
Она старалась успокоить мужа, а он делал вид, что ей это удаётся. На душе у обоих было тягостно. Совет то и дело обсуждал и по новой утверждал размеры жалованья за разные виды общественных работ, и все сходились на том, что, если война затянется на несколько лет, то года через два-три нечем будет платить жалованье даже воинам. Все знали, что процветание страны возможно только в мире, а вот когда в стране наступит мир, не знал никто.
С грязью на улицах люди ещё кое-как мирились. Когда летом негде было купить охладители и ветродуи, многие роптали, но скрепя сердце признавали, что прожить без этой роскоши можно. Когда же наступили холода, а люди не знали, как согреть жилище,
