грани между сном и явью. А сны её всё больше наполнялись тьмой, которая мешала разглядеть тех, кто её преследовал. Она больше не видела лиц. Только какие-то тёмные фигуры, колдующие над дымным алтарём… Или застывшие в глубине не то пещеры, не то сумрачного зала со зловещими фресками на стенах. Эти росписи Ариэна тоже не могла толком разглядеть. Она видела лишь бесформенные фигуры каких-то чудовищ. Иногда они отделялись от стен и превращались в клубящийся чёрный туман… Смесь дыма и тумана, которая заволакивала всё вокруг, порождая смутные образы. Ариэна, превозмогая страх, ждала, что хотя бы один из них обретёт какую-то завершённость, но туманные фигуры кривлялись и таяли в воздухе, прежде чем она успевала что-нибудь разглядеть. Враг скрывался от неё. Он продолжал действовать, оставаясь невидимым.
Ариэна то и дело просила у Каэны магическое сонное зелье, которое старуха делала из двенадцати трав и крови полевой мыши. Оно вызывало необыкновенно яркие и живые сновидения, часто имеющие пророческий смысл. Ариэна хотела увидеть своего врага, но на неё каждый раз обрушивался пёстрый хаос, кишащий жуткими тварями. И среди красок очень быстро начинала преобладать чёрная. В конце концов всё тонуло во тьме. В зловещей чёрной пустоте, которая поглощала все лики, цвета и звуки.
– Это зелье не безвредно, – говорила Казна. – И злоупотреблять им нельзя. Ты ослабнешь ещё больше и будешь совершенно беззащитна перед своим врагом. От те6я уже и так одни глаза остались. Лучше я дам тебе хорошее лёгкое снотворное. Отвар из ягод салмы. Он хорош уже тем, что к нему не привыкаешь.
Тамран тоже почти не спал. Он старался казаться бодрым, но осунувшееся лицо и круги под глазами говорили о6 усталости и постоянной, изматывающей тревоге. Его силы пожирала не магия, а война.
Казалось бы, ситуация сейчас складывалась в пользу Новой Аранхайи. Благодаря новому оружию царские отряды успешно противостояли врагу. Лекарств и перевязочного материала хватало, поскольку паутины, которая шла на то и на другое, стало больше. Дамея и Фиола приносили Ариэне не только свои нити, но и паутину ещё нескольких аранх. Те по-прежнему не хотели общаться с людьми, но согласились помогать раненым.
Дела шли вроде бы неплохо, но утрата дара предвидения сильно угнетала Ариэну. Уже хотя бы потому, что она больше не могла раскрывать замыслы врага.
– Ещё не хватало, чтобы ты из-за этого убивалась, – говорил Tамран. – У меня есть Военный Совет. Военачальники на то и есть, чтобы просчитывать действия противника. Благодаря тебе у нас и так достаточно преимуществ. У раннадов нет паутины, на которой можно перебрасывать по воздуху целые отряды, когда где-то требуется подкрепление. Я уж не говорю о магических дверях. Сколько раз мы за считанные минуты отправляли войска на другой конец страны. А твоя знаменитая бронеодежда и бинты, от которых раны затягиваются без следа… Да наши милые подданные на руках те6я должны носить.
Кое-кто из подданных полностью бы с этим согласился, но Ариэна знала, что недо6рожелателей становится всё больше и больше. Она особенно остро почувствовала это после камнепада, разразившегося в окрестностях Ур-Маттара. Незадолго до этого в небе появился Малый Змей. Крылатый хулиган всегда дразнил Небесных Метателей, которые начинали швырять в него камни. И часть этих камней всегда летела на землю. Падали они как правило в лесах на юге, далеко от человеческого жилья. Эти камнепады давно уже не пугали жителей Див-Аранхи. Все знали, что Крылатые Змеи никогда не отклоняются от своего пути, и снаряды, которые Небесные Метатели иногда кидают в Малого, вредят разве что обитателям южных дебрей. С Большим 3меем Метатели не связывались. Может, потому что он их не дразнит, шутили в Див-Аранхе. На этот раз Метатели не кидали камни даже в Малого Змея, но спустя пять дней после его ухода несколько огромных камней обрушились на юго-западную окраину Ур-Маттapa. К счастью, люди не пострадали. Вернее, пострадали, но только те, что давно уже были мертвы. Самые большие снаряды поразили древний некрополь. И один из них разрушил гробницу Ассеана.
Этот камнепад лишний раз напомнил жителям Див-Аранхи о тех пророческих полотнах, которые раньше получал каждый ур.
– Нас всегда предупреждали о таких бедствиях, – говорили люди. – А теперь мы не знаем, чего и ждать…
– Члены Тайного Союза, конечно, лжецы, – сказала Ариэна мужу. – Они обманывали народ, подстраивая «предсказанные» ими бедствия, но кое-что они действительно предсказывали. У них есть знания, позволяющие предвидеть некоторые небесные явления. У меня этих знаний нет. И к тому же больше нет пророческого дара. Скоро меня тут все возненавидят.
Ладно хоть, Женский Совет сейчас собирался реже, чем зимой, когда военные действия прекращались, и посетительниц стало меньше. Каждый раз, входя в зал для приёмов, Ариэна внутренне сжималась от устремлённых на неё взглядов. Она надеялась, что научилась владеть собой достаточно, чтобы её смятение не бросалось в глаза. Разумеется, были среди посетительниц и те, что относились к юной царице с искренней симпатией, но большинство являлось на приём, надев улыбающуюся маску, под которой тлела ненависть. А порой даже не тлела, а пылала вовсю – так, что из прорезей маски летели искры.
«С какой стати я должны уважать какую-то соплячку, да ещё и полукровку в придачу?» – читала Ариэна в глазах некоторых пожилых женщин.
«А не много ли ты о себе воображаешь? – ехидно и неприязненно вопрошали слегка прищуренные подведённые угольным карандашом глаза молодых. – Умеешь колдовать, так что – тебе всё самое лучшее должно доставаться?»
Иногда скрытая враждебность женщин вызывала у Ариэны приливы ярости, которые ей с трудом удавалось подавить.
«В конце концов, что я им сделала? – размышляла она. – Даже если они предпочитают видеть на моём месте другую… Можно подумать, её бы они любили больше! Они же знают, что это выбор царя. Его они ни в чём не обвиняют. Млеют перед ним, как дуры. Конечно, прекрасный царь-воин ни в чём не виноват! Это всё она, полукровка! Окрутила его при помощи своей магии… Великая Паутина! Всегда и во всём виновата женщина!»
Неприязнь окружающих была Ариэне не в новинку – к этому она привыкла с детства, но теперь, частично утратив свой магический дар, вернее, теряя его с каждым днём, она чувствовала себя так, будто она ходит полураздетая, а окружающие вынуждены делать вид, что они ничего не замечают. Теперь ей чуть ли не
