только что Хозяин и его Первый последователь препирались. На лице Ша-леш-ри было смиренное и покорное выражение, а Хозяин улыбался мягко и снисходительно. Такие умиротворённые, что По-лон-ри аж замутило от несоответствия того, что он слышал, и того, что видел сейчас.
— О-о-о, — Ша-леш-ри так оживился, что давний знакомый невольно напрягся. — Давненько тебя не было! Я уж заждался.
Высокий и хорошо сложенный Ша-леш-ри выглядел типично по-салейски, несмотря на то что прожил в Хоёторе уже много лет. Тщательно зачёсанные назад и заплетённые светлые волосы, гладко выбрит, одет в чёрное: плотную верхнюю одежду с длинным рукавом и полами до колена, штаны и кожаные сапоги. Ярким пятном была лишь синяя вышивка по рукавам.
Хозяин вдруг приоткрыл рот в весёлом изумлении и протянул:
— Водяные бабы…
Впервые По-лон-ри почувствовал досаду из этой давней истории. Даже вот бессмертные заинтересовались.
— Господин, вы не против, если ваш слуга поболтает со старым другом? — смиренно спросил Ша-леш-ри.
— Ничуть! — больно уж торопливо ответил Хозяин. — Я очень занят, так что давай тут без меня.
И поспешил исчезнуть. У По-лон-ри возникло стойкое ощущение, что это не Ша-леш-ри отделался от Хозяина, а Хозяин от него.
— Что ж тебя так долго не было? — Ша-леш-ри вышел навстречу гостю. — Обещал через год заехать, а самого аж три года не было.
— По поручению Господина по северу ездил, тут уж не до гостей. А ты, я смотрю, всё водяных баб мне не простишь? — По-лон-ри хитро прищурился.
— Да какие обиды? — отмахнулся Леший. — Реванш взять хочу.
— Чего? — не понял хоёторец салейское слово.
— Хочу ещё раз в ловле поучаствовать и тебя обойти, — добродушно объяснил Леший.
— Так я на ловле этих баб руку набивал вон сколько!
— Так и я эти три года сложа руки не сидел! Ну? — глаза Первого последователя вспыхнули энтузиазмом. — Сходим? Как раз самое время. Они уже подросли и жирок нагуляли. Ночью сегодня и можно.
— Так у вас же вроде праздник намечается.
— Он через два дня. Как раз к празднику и наловим. Ну? Давай. У нас и снасти все приготовлены, мы как раз сегодня-завтра хотели сами отправляться. Вовремя приехал.
— Снасти? — задумчиво протянул По-лон-ри.
Чуял он, что Леший захочет сполна отыграться на нём за прошлую ловлю. Но он-то действительно баб этих лет сто уже ловит. Куда уж Лешиему с его куцым опытом?
— А давай, — решился он. — Где там ваши снасти? Осмотреть надо.
— Ты иди к нам домой, Ёрих… Ша-ёрих-ри тебе всё покажет. А я тут ещё кое-что доделаю.
Проводив гостя, Леший вернулся и прошёл дальше, в комнату, которую они с братом использовали вместо кабинета. Тут царил полумрак. Шкафов было столько, что свет из окон едва-едва пробивался между книжными корешками. Исешка, раздражённый и немного измученный, остервенело дописывал последнюю страницу, уже не обращая внимания на помарки и кляксы. В Жаанидые потом разберут и перепечатают начисто.
— Где ты опять ходишь? — с раздражением напустился он на брата.
— С Господином нашим нянчусь. Представляешь, — Леший опёрся бедром на край стола и уставился на Исешку горящими глазами, — По-лон-ри приехал.
— Нет! — с отчаянием протянул брат. — Серьёзно? Ты всё ещё не забыл?
— Вот ещё! — фыркнул Леший. — Забудешь такое! Был бы на моём месте, никогда бы не забыл.
— Я бы никогда не потащился ловить ночью в хоёторской реке какую-то хтонь!
Эту историю до сих рассказывали холодными тёмными вечерами, чтобы напугать подростков и повеселить бывалых охотников. Когда посыльные от скаана-са приехали три года назад, простой и весёлый По-лон-ри быстро сошёлся с таким же простым и весёлым Лешием. Была, как и сейчас, середина лета. Охотники притащили из Леса какую-то неведомую тварь — страшенный деликатес, способный излечить едва ли не от всех болезней. Слово за слово разговор зашёл о водяных бабах — местном водном обитателе. Такая довольно неприглядная тварь с мясистым телом, плотным и круглым, и множеством отростков разной формы. Говорили, что тварь очень уж умная, поднимается со дна только в лунные ночи и осторожно подкрадывается к оказавшейся в воде жертве. Сперва выпускает расслабляющий секрет. Он проникает в тело жертвы прям через кожу и притупляет внимание. А потом начинает медленно оплетать жертву. Бывалые охотники рассказывают, что прикосновение водной твари похоже на нежное поглаживание женской ладошки. Обмороченным секретом жертвам даже порой чудится, что рядом с ними купается жена, ну или какая-то другая приятная сердцу женщина. И прозвали чудище бабой!
Охотиться на водяную бабу полагалось в компании пяти-шести оборотней. Но вот чего По-лон-ри не рассказал Лешиему, так это то, что один охотник становится приманкой. Заранее не выбирают, тут уж выбор за водяной бабой, какой приглянется. Только охотники знают всякие травки, отваживающие внимание не только водяной бабы: настоящая и то близко не подойдёт!
А Леший не знал. И ни одна добрая душа не сподобилась рассказать.
Утащила его, обмороченного, водяная баба. Да так хитро утащила, что охотники и не сразу чухнулись. Опомнились, а любимца Хозяина нет! Вот это уже было пострашнее всяких ночных баек. Целый лунный шаг прочёсывали реку в темноте, пока в протоке не нашли сброшенную с щупов кожу водяной бабы. Сунулись в озерцо, а там целое логово этих тварей. И спящий Леший в самой серёдке, оплетённый ими. Без секрета своего водяные твари эти довольно слабые. Подобрались к их кокону с берега, крючьями зацепили, да на берег выволокли. Первым делом Лешиего выколупали, убедились, что тот плавает в блаженных снах, а после занялись добычей. Шикарной добычей!
Леший к полудню очнулся, а они ещё разделкой занимались. Весёлое это дело — добычей водяной бабы быть. Только больше для других весёлое. Запомнилась история и Лешиему, и всему Рото-Ё. А бабы эти водяные на вкус оказались совсем дрянными! Леший уж точно не проникся, хотя один молоденький салеец, родившийся в озёрном крае, утверждал, что баба эта на вкус то же самое, что черепаха. Черепах Леший тоже на всякий случай невзлюбил.
— Забудь ты уже об этом. У нас без этого дел нет? — Исешка раздражённо почесал сперва корону на голове, потом раздражённо фыркнул и почесал за ней.
Леший с тоской осмотрел высокие стопки исписанных книг в чёрных кожаных обложках, половину из которых написал он сам. Тёмные их за языки дёрнули предложить записать всё, что помнил Хозяин о Древних войнах, да ещё и потом начали вытягивать крупицы информации из других Господ. Опьянила эйфория от того, что они грамоту усвоили, вот и возомнили себя писаками. Ух, Леший теперь пером мог убивать не хуже, чем мечом! А Исешка и взглядом испепелял неплохо.
