– Не бойтесь, леди Мередит. Высшее общество обычно не удостаивает своим вниманием слуг, независимо от того, насколько изысканно они одеты, – сказала Пэйшенс.
Рэм пристально смотрел на девушку. Она как ни в чем ни бывало улыбнулась его сестре, стараясь унять ее тревоги. Значит, вот как Пэйшенс Винлоу себя оценивает! Считает человеком слишком незначительным, чтобы быть замеченным высшим светом. Он задумался над тем, какие же душевные шрамы прячет это прелестное создание за безмятежным взглядом пленительных голубых глаз.
– Я согласен с Мередит, – заявил Рэмскар. Он соединил кончики пальцев, размышляя над выходом из этой затруднительной ситуации. – Если представить мисс Винлоу как бывшую актрису, это может вызвать толки о ее прошлом.
Мередит искренне переживала, что общество не примет ее новую компаньонку, и у Рэма не хватило духу поправить сестру. Он не сомневался, что красота Пэйшенс привлечет к себе не желательное внимание расфранченных хлыщей, в том числе и его близких друзей, Эверода и Кэдда. Черт бы побрал этих похотливых пройдох! Это никуда не годится!
– Можно сделать вид, что она наша кузина, – живо предложила сестра Рэма, проникшись необходимостью придумать правдоподобную отговорку, чтобы утереть нос не в меру любопытным.
Рэму эта идея пришлась не по душе. Пэйшенс не походила на них с сестрой внешне, более того, на все расспросы о родных он отвечал, что Мередит и есть его семья. К тому же, если они все-таки сделают из Пэйшенс лжекузину, ему придется забыть о своих поползновениях. И это нравилось ему меньше всего.
– Если мы представим мисс Винлоу как нашу кузину, это может вызвать некоторые осложнения в дальнейшем, когда она нас покинет, – сказал он, небрежным взмахом руки отвергая этот план. – Предлагаю говорить всем, что мисс Винлоу – дочь одной из подруг нашей матери. А поскольку это твой первый сезон, Мередит, то вполне естественно, что ты захотела, чтобы рядом с тобой был близкий человек.
Он откинулся в кресле, весьма довольный собой. Чтобы отвадить охотников за наследством и грязных проходимцев, он сообщит, что семья Пэйшенс бедствует, так что девушка – бесприданница. Но если и эта уловка не охладит пыл его друзей, ему придется поговорить с ними лично.
– Это великолепно! – Мередит даже захлопала в ладоши, восхищаясь его изобретательностью. – Отличный план, брат! Как вы считает, мисс Винлоу? – Она поняла, что оговорилась, зажала рот ладонью и захихикала. – Нет, «мисс Винлоу» не подходит. Как моя ближайшая подруга вы становитесь практически членом семьи. Поэтому с этого дня я буду называть вас Пэйшенс, а вы меня – Мередит.
Пэйшенс прикусила губу, обдумывая свое вымышленное прошлое.
– Леди Мередит…
– О-о! – Молодая женщина шутливо погрозила ей пальцем. – Если уж я должна с достоинством пройти эти «смотрины», то вы сделаете это со мной вместе, друг мой.
Она вздохнула, всем своим видом выражая нетерпение.
– Мередит… Лорд Рэмскар… Я польщена, что вы готовы ради меня пойти на ложь. Однако в этом нет необходимости, уверяю вас. Я не хочу, чтобы кто-то из вас испытывал неловкость, когда обман будет раскрыт.
– Пэйшенс, пусть Мередит развлечется, – насмешливо протянул Рэмскар. Он специально назвал ее по имени, за что и заслужил очаровательную недовольную гримасу. – От нашей маленькой хитрости хуже никому не станет. Эти самодовольные, напыщенные глупцы мнят себя лучше вас, так разве вам как актрисе не кажется заманчивой возможность их одурачить?
Он ни капли не сомневался, что Пэйшенс сможет заставить общество поверить в свое благородное происхождение. Изысканными манерами, голосом и грациозными движениями она ничуть не будет отличаться от дам на балу. Даже Мередит придется постараться, чтобы превзойти свою компаньонку.
Пэйшенс поставила локти на полированную крышку фортепиано и помассировала виски. Она уже поняла, что проиграла. Вопрос был лишь в том, удастся ли ей при этом сохранить лицо.
– Очень хорошо. – Она смерила его пристальным взглядом и еле слышно пробормотала слово «самодеятельность». – Но чтобы сильно ничего не усложнять, предлагаю оставить меня Пэйшенс Винлоу.
Нынешнее общество – это одна большая орда, состоящая из двух могущественных племен – тех, кто скучает, и тех, от кого скучают.
Джордж Гордон Ноэл Байрон, лорд Байрон «Дон Жуан», песнь XIII, строфа 95Глава 9
Лондон, апрель 1810
– Я не могу! Прошу вас, не заставляйте меня это делать! – умоляла Мередит, так сильно сцепив руки, что это, должно быть, причиняло ей боль.
В общем-то двухдневный переезд в Лондон был вовсе не так ужасен, как предполагал лорд Рэмскар. Однажды, когда они остались с Пэйшенс вдвоем, он предложил напоить сестру опиумом, но девушка решительно отмела это возмутительное предложение. Она до сих пор не могла без содрогания взглянуть на бутылочку с настойкой – в голову тут же лезли мысли о Джулиане Фениксе и его коварных планах относительно ее в день, когда он так нелепо погиб. Пэйшенс готова была часами терпеть истерику Мередит, нежели предать их зарождающуюся дружбу.
В результате Мередит удивила всех, в том числе и себя. Первые несколько миль пути она проплакала. Но стоило только молодой женщине немного успокоиться, как она начала с любопытством озираться по сторонам. Все для нее было внове, и ее неподдельный восторг передавался окружающим. Пэйшенс замечала облегчение на лице Рэмскара всякий раз, как он слышал тихий, застенчивый смех сестры. Граф понимал, что, увозя Мередит из ее драгоценного Свенкотта, он ставит рассудок девушки под угрозу. К счастью, его расчет оказался верен.
Все шло хорошо, пока они не подъехали к городскому особняку Ноуденов. Граф предупредил Пэйшенс, что это не тот дом, из которого Мередит уехала одиннадцать лет назад. Дом, в котором погибли ее мать и сестра-близнец, продали вскоре после пожара. Воспоминания о потере были еще слишком свежи, и Рэмскар купил для себя с сестрой новый дом. Мередит первые несколько месяцев тяжело болела и не оценила разумность этого поступка. Несмотря на это, когда экипаж остановился перед домом, эмоции захлестнули несчастную.
Пэйшенс выбралась из экипажа первой и подала ей руку.
– Мередит, вам нечего бояться. Это всего лишь дом. Разве вам не интересно посмотреть, где живет ваш брат?
Самой Пэйшенс определенно хотелось осмотреть городской дом.
Мередит закрыла лицо руками.
– О, вы наверняка считаете меня полной дурочкой из-за того, что я так разнервничалась.
– А ну перестаньте! Это своего рода возвращение домой, а какая женщина в такие моменты не переживает? – возразила Пэйшенс, ужасно расстроившись, что не может придумать ничего, что утешило бы Мередит и сделало ее менее несчастной.
