— Нет, из Оксфордшира, — ответила Гэрри, с трудом подавляя зевоту. — Я отправилась в Престон, чтобы быть с Уиллом. Мы должны были пожениться, но Уилл решил, что еще не готов для брака.
— Гэрри, мне кажется, эту историю надо рассказывать полностью и начать сначала, чтобы
окончательно не запутать Фрэнсис, — вмешался Дэниел, которого, с одной стороны, забавляло бесхитростное объяснение Генриетты, вызвавшее у Фрэнсис огромное удивление, а с другой — беспокоила необходимость объяснять сестре всю нелепость ситуации, поскольку в противном случае трудно было рассчитывать на ее одобрение.
— Думаю, можно подождать, — живо сказала Фрэнсис, решив, что эту историю брат расскажет ей наедине. — Генриетта явно хочет спать.
— Признаюсь, я страшно устала. — Генриетта снова зевнула.
— Пойдем, я провожу тебя в спальню. — Фрэнсис встала.
Генриетта взглянула на Дэниела, который никак не отреагировал на ее взгляд.
— Иди спать, детка, я приду попозже, — сказал он, вновь наполняя свой бокал. — Мне надо еще обсудить кое-что с сестрой.
— Да, конечно. — Чувствуя себя так, будто ее выставили из-за стола, Генриетта последовала за Фрэнсис наверх, в угловую комнату, где был разожжен камин и кровать покрыта теплым бархатным покрывалом.
— Позволь мне уложить тебя. — Фрэнсис захлопотала, отворачивая стеганое одеяло и убавляя свет в лампе.
— В этом нет необходимости, — поспешно возразила Генриетта. — Я знаю, вам надо еще многое обсудить с вашим братом.
Фрэнсис нерешительно посмотрела на нее. Девушка явно очень устала, лицо ее побледнело, большие карие глаза запали, а в голосе чувствовались напряжение и некоторая чопорность, словно что-то задело ее достоинство.
— Ты уверена?
— Конечно, — ответила Генриетта, снимая жилет и отворачиваясь в сторону, чтобы повесить одежду на стул. Затем занялась расстегиванием пуговиц на рубашке.
Фрэнсис хотела еще раз предложить свою помощь, но что-то в поведении Генриетты подсказало ей, что ее предложение будет отвергнуто.
— Тогда спокойной ночи.
Генриетта повернулась к ней и улыбнулась:
— Еще раз спасибо за вашу доброту.
— Мне доставляет удовольствие принимать жену своего брата, — мягко сказала Фрэнсис.
Генриетта закусила нижнюю губу.
— Интересно, дети… дети Дэниела думают так же?
— Ну конечно! — воскликнула Фрэнсис. — Они будут вне себя от радости, обещаю тебе. Они очень озорные, но ласковые, и им нужна материнская забота.
— Я буду любить их, если они позволят, — медленно произнесла Генриетта.
— Разумеется, позволят. — Фрэнсис обхватила ладонями лицо девушки и поцеловала ее в лоб. — А теперь спи, детка. Утром все твои страхи рассеятся.
Она вышла из комнаты, и Генриетта забралась в постель. Слова Фрэнсис немного успокоили ее, но она все еще чувствовала обиду из-за того, что ее отстранили от разговора, который сейчас происходил в столовой. Теперь она замужняя женщина, а замужних женщин не отправляют спать, как уставших детей, когда взрослым надо поговорить. В то же время она признавала право Дэниела на разговор со своей сестрой с глазу на глаз. Если бы он сказал ей об этом как равной, она поняла бы и тотчас ушла. Но вместо этого он обошелся с ней так, как привык делать раньше, до прошлой ночи. Все это смущало ее и уж ничуть не помогало начать новую жизнь, на пороге которой она стояла.
Фрэнсис вернулась в столовую, села напротив брата и попросила:
— Расскажи мне обо всем, Дэниел.
Он добросовестно изложил ей все по порядку. Она долго сидела молча, затем тихо сказала:
— Ты сумасшедший, тебе известно об этом? Взять на себя такой долг, когда неизбежно придется платить большой штраф за поддержку короля.
Дэниел поморщился:
— Я не мог поступить по-другому, Фрэнсис. Не мог оставить Герри этому животному, даже если бы не давал обещания защитить ее.
Сестра проницательно посмотрела на него своими блестящими черными глазами:
— Ты не сказал мне, женился ли ты по любви?
Дэниел уныло покачал головой:
— Я не могу представить, что полюблю кого-нибудь после Нэн. Но я испытываю к ней глубокую нежность, Фрэнсис, ведь и ты была не старше нее, когда выходила замуж. Надеюсь, Лиззи и маленькая Энн найдут в ней если не мать, так по крайней мере старшую сестру, которая будет о них заботиться.
Фрэнсис понимала, что все это были достаточно веские причины для вдовца, чтобы снова вступить в брак, но жениться на девушке, которая принесла с собой только огромный долг, при таких, как у Дэниела, обстоятельствах было явным сумасшедствием, если только это не объяснялось любовной страстью. Как он мог жениться на девушке, имеющей такую склонность к своеволию! С точки зрения Фрэнсис, брат приобрел лишь множество забот и причин для раздражения.
— Тебе виднее, — сказала она, однако. — Джеймс расскажет, что ему известно о выплате штрафов. Кажется, они не слишком велики. Может быть, тебе удастся договориться об освобождении от наказания.
— Возможно. — Он пожал плечами. — Если потребуется, я могу продать лес.
— Наш отец перевернется в могиле, если ты продашь хотя бы часть нашего поместья.
— Но у меня нет выбора.
— Heт. — Фрэнсис вздохнула. — Это единственный способ выплатить контрибуцию и расплатиться с долгом, который принадлежит… — Она замолчала, так как на лице брата появилось выражение, хорошо знакомое ей с давних пор. Было бы неразумно игнорировать предупреждение, мелькнувшее в его глазах.
— Думаю, пора ложиться спать, — сказал он, отодвигая стул. — Рано утром мы отправимся дальше.
— Да, пожалуй. — Фрэнсис проводила его наверх, до двери в комнату, где она оставила Генриетту. — Какая радость, что ты вернулся невредимым, Дэниел. Что бы ни случилось потом, я благодарна Богу, что эта проклятая война в конце концов кончилась.
— Страна устала от распрей, — сказал он. — Будем жить, как сможем, под игом парламента.
— Говорят, что короля собираются судить. Ты слышал об этом в Лондоне?
Лицо Дэниела помрачнело.
— Да, слышал. Это будет преступлением перед небесами, если они решатся.
— Может быть, это только болтовня. — Фрэнсис поцеловала его. — До утра, братец.
Дэниел тихо вошел в спальню. Полог на кровати был задернут, огонь в камине почти погас. Он расшевелил угли, разделся и осторожно раздвинул полог. Генриетта свернулась калачиком на широкой постели, волосы ее были распущены и выбивались из-под отделанного кружевами ночного чепчика. Она не пошевелилась, когда он лег рядом с ней, но все же ему показалось, что она не спит. Однако он устал, и на душе было тревожно после разговора с Фрэнсис и от мысли, что ему часто приходилось делить эту постель с Нэн, когда они посещали Элликот-Парк. Дэниел повернулся на бок и уснул.
