лезвие не впивалось в кожу, всего лишь прижималось, постепенно нагреваясь… и трижды черт, я ощутила, как от этой иллюзии опасности мое тело охватывает сладкой дрожью.
Вот так выглядит безумие. Когда ты теряешь себя настолько, что готова даже потереться об острие стали. Когда страха нет совсем!
— Тебе страшно? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. А я ощутила приближение той необъяснимой волны, что уже едва не унесла на своем гребне в нашу прошлою сессию.
— Нет, Хозяин.
В конце концов, я сказала правду.
— Умничка, — поцеловал меня в лоб мужчина. А затем просто скользнул ножом под резинку трусиков — я ощутила, как режется ткань. До тех пор, пока они не скалились по моим ногам на пол, разрезанные надвое.
Я с шипением втянула воздух. Это было восхитительно. Совсем не страшно. Доверие всегда расставляет акценты так, как необходимо. Точно так же лезвие вошло под кант бюстгальтера. Перерезало тесемки и лиф, оставляя меня обнаженной, дрожащей, готовой принять то, что Хозяин мне уготовил в дальнейшем.
Больше нож не касался моей кожи… и кажется, я даже начала скучать по этому ощущению. Но тут же горячие губы моего покорителя поглотили мой вздох, целуя глубоко, жадно, страстно и нежно. Несовместимая гремучая смесь, и только он мог целовать меня именно так. Заставляя терять голову. Тонуть и растворяться в этом сладком безумии.
Поцелуем в губы он не ограничился. Поцеловал мою шею, грудь, уделив внимание каждой. Склонился к моему животу, целуя фантомные теперь отметки лезвия. Я едва не потеряла сознание от одного этого — застонала в голос, почти повисла на держащих цепях. Как же восхитительно!
Это был далеко не предел. Умелый язык моего любовника скользил все ниже и ниже. Вот он коснулся пульсирующего клитора, вызвав в моем теле мощную судорогу. Я едва не закричала в голос.
Он и не думал останавливаться. Я уронила голову на грудь, чувствуя, что еще немного — либо кончу на его язык, либо меня опять затянет в ту самую воронку невыносимого сладострастия. И я не понимала, чего же хочу больше. Почему рядом с ним я как будто улетаю, теряя границы и ощущение земли под ногами. Но сейчас думать об этом было не самым мудрым решением, благо, думать я вообще не могла.
Его язык то ускорял движения, то замедлял. Губы обхватывали мой клитор, втягивали, как вакуумом, заставляя извиваться на цепях и стонать в голос. Казалось, этой сладкой пытке не будет конца и края. Когда теплые пальцы раздвинули складочки моей киски, массируя вход, я едва сдержалась. Черт, меня никто и никогда до такой степени не заводил! Я превратилась в сгусток сексуальной энергии, не больше, не меньше!
Хозяин больше не задавал вопросов. Его губы были заняты. Он продолжал сводить меня с ума и нести к запредельным высотам, а я… я впервые потеряла связь с реальностью. Настолько мне было хорошо в этот миг!
Время остановилось. Его вообще не существовало больше. Как и прошлого, которое и привело меня на алтарь того, что сейчас происходило. Как я еще держалась на ногах, непонятно — скорее всего, меня удерживали только его руки.
Никто не боготворил меня так, как этот мужчина. Не было в его действиях фальши и стремления пустить пыль в глаза, чтобы навсегда лишить воли. Он думал не о себе. Мое удовольствие в этот момент стало для него самой главной целью.
Его руки и горячие губы — везде. На каждом миллиметре разгоряченного тела. На животе, на груди, снова на губах… я едва не задохнулась, жадно слизывая свой собственный вкус, когда его язык ворвался в мой рот.
Темноты не было. Яркие фейерверки ослепляли, обжигали, рассыпались искрами по коже.
— Дай мне… — прохрипела я, когда Хозяин на секунду разорвал поцелуй. — Дай мне посмотреть в твои глаза!
Я не осознавала, что называю его на «ты». Мы стали так близки, что обычный тематический этикет потерял актуальность. Я хотела стать еще ближе. Утонуть в безумии окончательно, не хватало только порталов его взгляда.
И на миг мне показалось, что сейчас это произойдет. Что наша близость — не физическая, ментальная — овладела им так же, как и мной. Это было похоже на секундную (в разрезе повисшего времени) заминку. На колебание, будто на пороге сложного выбора.
Его губы вновь коснулись моего лба. Поцелуем не любовника, а крестного отца.
— Рано, Милана.
Я едва не взвыла от разочарования. А вслед за этим — от обжигающего прикосновения его обнаженного тела. И меня вновь рассыпало на атомы с каждым синхронными ударами наших сердец в опасной близости. Если до того я хотела воззвать к его чувствам, чтобы сорвать мою повязку, то сейчас все слова закончились.
Рано — хорошо. Ведь скоро это все равно произойдет.
Шелест одежды, звук упавшего на пол ремня — ковёр поглотил звон металлический пряжки. От каждого звука по моему телу как будто проносился порыв горячего и сладкого ураганного ветра. А когда я ощутила, как он прижался к низу живота всей мощью своей эрекции — меня вовсе оторвало от земли, закрутило в спиралях мощного торнадо.
Я уронила голову на грудь, невольно раздвинув ноги еще шире. Предстоящее не пугало. Куда больше пугала вероятность того, что Хозяин остановится, или начнет уточнять по десятому разу, готова я к этому или нет.
Тёплые мужские ладони легли на мои ягодицы. Слегка сжали, лаская, а затем подхватили, отрывая от пола. Я со стоном обвила его бедра ногами, скрестив на пояснице. Цепи пришли в движение, звонко цокнули, скрестившись на миг. Я ощутила, как налитая головка пульсирующего члена уткнулась в мою киску, тотчас же намокла от моих обильных соков.
Мой поработитель не произнес ни слова. Просто не спешил, будто давал мне последнюю возможность передумать и остановить происходящее. А я лишь нетерпеливо толкнула бедра вперед, ничего не соображая и желая только одного: чтобы он овладел мною как можно скорее.
В такие моменты мне казалось, что мы с ним можем читать мысли друг друга. Не успела зафиксировать эту мысль — запрокинула голову назад и застонала от невыносимого удовольствия, чувствуя, как член медленно входит в мою пульсирующую киску, растягивая, заполняя собой с каждым толчком. Не грубым. Медленным, размеренным и оттого еще более сладостным.
Он был большим — как в длину, так и в диаметре. А я была настолько сильно заведена, что принимала его без каких-либо ощущений в виде боли или дискомфорта. Когда он заполнил меня всю на максимальную длину,
