не давая упасть. Соседа Аддарекха вывернуло, он зажмурился и больше не открывал глаз. Может, и к лучшему: гъдеане показательно умертвили еще троих, прежде чем один из офицеров, белокожий Ихстл с короткой черной косой четверного плетения, не выдержал:
– Чего вы хотите? Хватит лить кровь!
Ен Пиран усмехнулся, и его двойной подбородок затрясся:
– Кровь не нравится? А я-то думал, вы ее любите. Ладно, желание клиента – закон. Обойдемся без крови. Эй! – он щелкнул пальцами, подзывая адъютанта. – Пошлите за огнеметами.
На лице офицера отразился ужас. Он упал на колени, натягивая цепь:
– Господин адмирал, не надо! Пожалуйста, пощадите их! Они же не понимают, что делают. Это мы за все в ответе. Нас убивайте!
– Непременно, – ухмыльнулся адмирал. – Но чуть позже. Кончайте с быдлом, – он повернулся к двум солдатам, принесшим огнеметы, и дал отмашку.
Вот теперь Аддарекху захотелось умереть. Впервые в жизни. Потому что этот кошмар будет отныне преследовать его в каждом из снов. Жуткие вопли людей, сжигаемых заживо, корчащиеся обугленные тела… До сих пор Аддарекх был уверен, что такое могут творить только земляне. Об этом говорилось в старых легендах, но легенды не передавали и сотой доли того, что он сейчас чувствовал. Сосед, кажется, лишился сознания, и Аддарекх остро ему завидовал.
Адмирал удовлетворенно кивнул, затем указал своим подручным на Ихстла, который пытался защитить кетреййи:
– Этого греховодника – на середину. Разденьте его и растяните как следует.
Офицер вздрогнул.
– Что вы собираетесь со мной делать?
Ен Пиран засмеялся:
– Да уж не то, о чем ты мечтаешь, отвратный мужеложец! Погляди на потолок, пока твои глаза еще способны видеть. Это кварцевая лампа. Для дезинфекции помещений, разумеется. С успехом избавляет от всяческой заразы. А вы, шитанн – натуральная зараза на теле Вселенной. Что застыл, бледная немочь? Ты ведь просился умереть, вот и будешь умирать. Долго и мучительно.
С потолка ударил страшный свет. Растянутый пленник отчаянно заерзал, коса расплелась. Сквозь сжатые челюсти вырвался стон.
– Кто следующий? – осведомился Ен Пиран, внимательно рассматривая беспомощных шитанн. Взгляд его задерживался на белокожих сумеречниках чуть дольше, чем на темных.
Ихстл захрипел, на коже появились первые волдыри.
– Хорошо видно? – поинтересовался адмирал у неизвестного собеседника. – Любуйтесь. Завтра его место займет другой, и так каждый день. Впрочем, вы можете это прекратить. Сворачивайте свои гнусные разработки и убирайтесь с Нлакиса, чтобы духу вашего здесь не осталось! Тех, кто доживет до этого, я отпущу.
Когда-то рудник Шшерского Рая на Нлакисе был прикрыт на поверхности герметичным прозрачным куполом. Ныне от купола не осталось и следа, разве что оплавленные куски арматуры – последствия орбитальных бомбардировок. Жива была лишь колючая проволока по периметру, где почти ежедневно приходилось пресекать попытки проникновения врага. Рудник ушел под землю. Машины прогрызли туннели в мерзлой почве, и там, внизу, на глубине, недосягаемой для лазеров, располагались помещения для персонала и бесчисленные штреки. Наружу, на поверхность, торчали только антенны связи. И сегодня у директора рудника Беррейна Шшера возникло иррациональное желание, чтобы их не было вовсе. Потемнев лицом, он выключил воспроизведение.
– Проклятый гъдеанин издевается! – губы его дрожали. – Я бы пожертвовал разработками, чтобы спасти этих людей, все равно от добытого траинита нет толку, коли его невозможно вывезти. Но как мы можем покинуть Нлакис, если у нас нет ни одного корабля, а к нам он никого не пропускает?
– Разумеется, издевается, – кивнул пожилой начальник охраны.
Он многое повидал на своем веку, и у него не дрожали ни лицо, ни руки. Но все же старому вояке было не по себе. Ен Пиран делал то, чего человек, называющий себя цивилизованным, делать не должен – никогда, ни при каких обстоятельствах. Никакой траинит этого не стоит.
– Постарайтесь не переживать, Беррейн, – увещевающе промолвил охранник. – Вы никого бы не спасли, даже если бы нашли чудесный способ улететь с Нлакиса. Может, подарили бы им быструю смерть вместо медленной, только и всего. Я слышал, как Ен Пиран отпускает пленных. В открытый космос без скафандра, вот как.
Путешествие домой затянулось. ГС-привод был в порядке, компьютер тоже, но управление что-то закапризничало: сказались повреждения. Произвести ремонт своими силами, посреди космоса, не было никакой возможности. Мрланк даже пожалел, что поторопился распрощаться с землянами: по слухам, земляне всегда возят с собой самые экзотические запасные узлы, не считаясь с расходами на лишний груз – на всякий случай. Раз уж Гржельчик не считает его врагом, надо было попросить помощи. Но все нужно делать вовремя: ищи теперь Гржельчика по Галактике! И «Молния» двигалась к Раю, как могла: короткими проколами с долгими остановками. Навигаторы и штурманы работали круглосуточно, поглощая неимоверное количество реттихи. Мрланк начал опасаться, что запасы порошка для приготовления этого освежающего и тонизирующего напитка покажут дно задолго до космопорта.
Сказать по правде, возвращаться и не хотелось. Возвратиться с поражением – что может быть хуже? Разве что не возвратиться вовсе. Только это и удерживало Мрланка от необдуманных саморазрушительных поступков. Он знал свой долг. Он не вправе рисковать сотней подчиненных и последним кораблем. Из-за несоответствия долга и желаний безумно хотелось свернуть кому-нибудь шею, вот только кому? С кетреййи так поступать нельзя, шитанн не позволят, а врагов поблизости не видать.
Девочка с «Райской звезды» оказалась бальзамом на сердце. Теплая, послушная, а что немного грустная – так ему и самому не до веселья. Он не спрашивал, отчего она грустит: может, потеряла кого-то из близких на погибшем корабле, а может, ей нежности не хватает. Какая разница? Скоро их дороги разойдутся. И об этом он тоже жалел.
Путь до Рая продлился восемь дней. На исходе седьмого Мрланк вызвал к себе всех кетреййи, спасенных Гржельчиком, и сообщил им свое решение относительно их будущего.
– Вы оба, – он ткнул пальцем в Анцелла и Асста, чтобы не случилось недопонимания, – остаетесь на моем корабле. Мне нужны рабочие. Вы уже поставлены на довольствие, документы для вас приготовлены, – с Селдхреди проще всего: они из его клана, и он имеет полное право ими распоряжаться. – Ты, Стейрр, – он указал на темнокожего Фййка с сорока восемью золотыми косичками, – волен выбирать. Остаешься на «Молнии» вместе с приятелями, ищешь работу в агентстве космопорта или возвращаешься в свой клан. Я буду рад взять тебя, но если ты не хочешь – иди.
– Ну-у, я с вами, – сказал Стейрр, потеребив косички. – А вы можете записать меня в бойцы? Я вообще-то безопасником был на «Звезде», а не рабочим.
– Отлично, – кивнул Мрланк. – Отправишься к командиру десанта, он на тебя посмотрит.
– А я? – робко пискнула Эйзза.
Он криво улыбнулся.
– Ты отправляешься домой либо ищешь шитанн из своего клана и просишь устроить свою жизнь.
– Но я тоже хочу остаться здесь!
Мрланк слегка удивился ее горячности.
– Эйзза, женщине нечего делать на военном корабле.
– Как
