это нечего? – воскликнула она. – Разве у вас нет младшего персонала? Кто-то же должен готовить еду, производить уборку, ухаживать за больными. Я все умею!
– Я знаю, – произнес он по возможности мягко.
Он не привык говорить иным тоном, кроме капитанского, каким отдают приказания, но очень постарался. Девочка в самом деле была трудолюбивой. Могла бы торчать в его каюте и зализывать душевные раны, но нет, тут же нашла себе дело – готовить реттихи и разносить навигаторам. Будь она мужчиной, он бы, не сомневаясь, предложил ей место на «Молнии». С другой стороны, будь она мужчиной, спать с ней было бы вовсе не так приятно.
– Хирра Мрланк, я хочу работать в космосе, – умоляюще проговорила Эйзза. – Очень-очень.
Раньше она об этом не задумывалась. А если и думала, то наоборот: на что ей этот космос? Дома привычно, нехлопотно и хорошо, дома она всех знает… А теперь, помотавшись по космосу туда-сюда, походив по чужим планетам, она не мыслила себе другой жизни. Домой? В световых прыжках прошли мимо целые десятилетия, все, кого она знала, умерли. Умер тот паренек, которого она в девичьих снах воображала своим будущим мужем. В ее доме живут незнакомые люди. Родная кровь: племянники, племянницы, их дети, – но она никогда их не видела.
– Обратись в агентство, – скрипнул Мрланк. – Скорее всего, тебе помогут устроиться на какой-нибудь каботажник.
В подреберье опять заныло. Пусть бы она осталась, раз так хочет. Почему это не в его власти?
– Не хочу на каботажник, – Эйзза подошла и схватила его за руку, в больших глазах блондиночки стояли слезы, голос дрожал. – Вы ведь без меня совсем пропадете!
Мрланк застонал сквозь зубы. Может, и пропадет. Прижмешь к себе девчонку, словно ребенок мягкую игрушку – и боль отступает, и кошмары не мучают. Как без нее?
– Вам без женщины нельзя, – говорила Эйзза, вторя его мыслям и всхлипывая, и руку не отпускала. – Мужчина вас не спасет, склад у вас не такой.
На первый порах хирра Мрланк ее напугал. Резкий, неласковый, в глазах – холод. Потом она догадалась, что это смерть, и страх сменился жалостью. Шитанн не справился с какой-то бедой, и гармония в его душе разрушилась. Если ее не восстановить, он умрет. Шитанн такие хрупкие… Эйззе не хотелось, чтобы хирра Мрланк умер, но что она может сделать, если он сам ее прогоняет?
Твердости Мрланку не хватило, и он пошел на сделку с собой.
– Я не могу зачислить тебя в команду на свой страх и риск, – выдавил он. – Приноси разрешение служить в военном флоте, подписанное представителем клана Ихстл – тогда подумаем.
Эйзза распахнула глаза:
– А кто же мне подпишет такое разрешение?
Мрланк вздохнул.
– Не знаю. Но без разрешения не возьму.
Салима никогда не торопилась, но день ее был насыщен. Один за другим входили в ее кабинет и выходили посетители, принося то хорошие, то дурные вести, унося с собой инструкции. Чай непоправимо остыл, она улыбнулась секретарше и попросила заменить. За окном шумел большой город. Вертолеты с включенными габаритными огнями мотались меж небоскребами туда-сюда, по многоуровневым развязкам носились электромобили. Надежное бронестекло не пропустило бы ни звука, но Салима любила держать окно открытым. Начальник охраны пенял ей за легкомыслие. Он не хотел понимать, что кондиционер не сравнится со свежим воздухом.
Не успел выйти австралийский уполномоченный, доложив о том, что степные пожары локализованы и более не представляют опасности, как в кабинет просочился юркий старичок небольшого роста, кругленький, улыбчивый, с коротким венчиком редких седых волос вокруг лысой макушки. Добрый безобидный дедушка, такого легко представить с удочкой на берегу или с толпой внуков в парке. Красный нос и веселые глазки выдавали, что дедушке не чужды те порочные радости жизни, которые не теряют актуальности к пенсионному возрасту. В общем, никто бы на этого старичка дважды не посмотрел даже в метро – разве что место бы уступили, – не будь на нем темно-синего мундира космических сил с платиновой звездой на рукаве. Мундир украшали ряды орденских планок, занимающие такую площадь, что, реши дедуля надеть ордена, небольшой поверхности его груди не хватило бы для их размещения. С момента рождения деда прошло лет двести. Немалую часть этого времени он потерял в световых прыжках многочисленных экспедиций и рейдов, но и собственный, биологический возраст главнокомандующего космическим флотом Земли перевалил за сотенный юбилей. Свой пост он занимал уже более двадцати пяти лет, оставив полеты, чтобы не выпадать из времени, но в последние годы, с появлением ГС-кораблей, порой позволял себе вспомнить молодость, выйдя в патруль.
Однако не в этот раз. Ларс Максимилиансен даже немного огорчался, что ему самому не выпало стать ни участником, ни свидетелем происшествия с «Ийоном Тихим».
– Добрый день, господин Максимилиансен, – вежливо промолвила Салима.
Дедуля картинно застонал.
– Салима, то, что у вас хватает терпения произнести мою фамилию до конца, делает вам честь. Но у меня, старика, давно не осталось терпения дослушивать, пока ее произнесут. Мы же договаривались звать друг друга по имени!
Салима засмеялась. Ей нравилось безобидно поддевать старичка. Очень уж забавно он реагировал. Брат был бы недоволен. Сказал бы: ведешь себя, как девчонка.
Но, как бы ни был забавен Ларс Максимилиансен, именно он возглавлял те силы, которые заставляли считаться с Землей куда более развитые цивилизации, экономящие на флоте.
– Докладывайте, Ларс, – предложила Салима, пододвигая ему принесенный секретаршей поднос.
Дедушка не пил чай: мол, тонуса недодает. На подносе дымились две чашечки кофе. К ним прилагалась бутылка дорогого коньяка. Кофе без коньяка – деньги на ветер, говаривал орденоносный адмирал. Он плеснул коньяк в чашку на глаз: рука была тверда, и он никогда не ошибался в дозе, – продегустировал кофе и сообщил:
– «Ийон Тихий» вернулся из патрулирования.
Салима терпеливо улыбнулась:
– Отрадно, но не вижу в этом ничего такого, чтобы заставить вас прилететь в нелюбимый вами Нью-Йорк и просить встречи вне обычного графика.
– Корабль облетал границы нашего сектора и стал свидетелем тому, как возле Нлакиса эскадра Ена Пирана расстреляла несколько десятков спасательных капсул, принадлежавших экспедиционному судну Шшерского Рая «Райская звезда».
– Спасательные капсулы? – Салима нахмурилась. – Отвратительно, конечно, с гуманистической точки зрения. Но не скажу, что это меня удивляет. По вашим же собственным словам, моральный кодекс адмирала Ена оставляет простор для зверского убийства десятка-другого пленников по поводу неудачной утренней дефекации. О чем думал капитан этой «Райской звезды», когда сунулся гъдеанам в пасть?
– А вот это как раз очень интересно, – оживленно заговорил дедуля, отставив чашку. – «Звезда» стартовала с Шшерского Рая шестнадцать лет назад, когда Ен Пиран командовал орбитальной обороной Гъде и знать не знал о Нлакисе, который, кстати, в ту пору еще не имел собственного имени. Мирное судно вышло из светового прыжка и напоролось на
