Тем временем один из молящихся не смог больше просто наблюдать за девушками, его соблазняющими, и набросился на одну из них, желая принять самое непосредственное участие в творящихся игрищах. Жрицы Дэркето к такому повороту событий оказались готовы, за несколько мгновений доведя мужчину до экстаза. Вскоре ясность мысли вернулась к нему, и он осознал, что нарушил запрет, а значит в храме ему больше делать нечего. Кинув последний взгляд на статую богини он направился к выходу. На первом шаге, его лицо было лицом крепкого тридцатилетнего мужчины. Сделав второй, он постарел лет на пять, но не заметил этого и по-прежнему шел вперед. После третьего шага лицо украсили старческие морщины, глаза утратили прежний блеск. На четвертом его волосы стали пепельно-седыми. Так с каждым шагом он становился всё старше и старше. Казалось, он понял, что происходит но уже не мог остановиться и продолжал двигаться вперед. Эмилио был настолько загипнотизирован этим зрелищем, что лишь в самый последний момент успел отскочить с пути несчастного. Когда рука того дотронулась до шторы, чтобы её отодвинуть, тело, не выдержавшее груза лет, рассыпалось прахом. Дэркето была очень ревнива.
С этого момента жрицы для аргосца существовать перестали. Когда это требовалось, Эмилио мог спокойно подчинить плоть велению разума. Мысль о собственной смерти пугала, однако не стоило забывать, что раз богиня быстра на наказания, то возможно, что она и за наградой не постоит.
Эмилио шесть раз поднимал взгляд на статую Дэркето и находил всё новые и новые прелести у каменного изваяния. Когда последняя хвалебная молитва подошла к концу, он решил, что пора убираться из проклятого храма. Но мысль о возможности скорой смерти вернулась и давила сильнее и сильнее, не позволяя спокойно обдумать сложившуюся ситуацию. Начали раздражать самые простые вещи: волосы, что лезли в глаза, луч солнца, напекающий правое плечо, крики ребятни, доносящиеся с улицы. Аргосец понимал, что нужно просто встать и выйти, но боязнь того, что он был недостаточно почтителен, что речи его были неубедительны и что в храме он вообще первый раз в жизни, а значит возможно, что и он подобно тому бедняге рассыплется прахом у той красной шторки, крепко сковывала его по рукам и ногам.
— Встань, возлюбленный богини, — обратилась к Эмилио одна из жриц, невысокая светловолосая бритунийка, незаметно подошедшая к нему со спины.
Аргосец даже не подал виду, что услышал её слова. Интересно, они всех здесь “возлюбленными” называют или только особо отличившихся? Решили погубить не делом, так словом. Ничего у них выйдет!
— Встань, прошу тебя, — настаивала девушка. — Иначе богиня обидится.
Эмилио подумал, что уже совсем нечестно! Что было делать дальше, совсем непонятно. Чтобы он ни сделал, у Дэркето есть полное право его прикончить.
Жрице его сомнения видимо надоели, и она с немалой силой, которой Эмилио даже в его нынешнем состоянии успел подивиться, тряхнула наемника за плечо. Тот сначала на это никак не отреагировал. Однако через несколько мгновений встал, встряхнулся и бодрым шагом направился к выходу, отвешивая встречным девушкам улыбки. Богине Эмилио послал напоследок пару воздушных поцелуев.
Выйдя из храма и обнаружив себя в полном здравии, Эмилио от души расхохотался. Теперь он понимал, что чувствует осужденный, идя на эшафот. Чувство полной свободы и уверенности в своем будущем. Мысль о том, что, если бы он погиб, то погиб бы довольно красиво, смело приняв свою участь, грела аргосцу душу и заставляла гордиться собой.
Что делать дальше Эмилио не знал. Заниматься делами в таком состоянии было просто глупо. Сейчас он был ни чем не лучше пьяного.
— А почему бы собственно не напиться, парень, — сказал Эмилио сам себе. — Кувшин розового офирского я уж точно заслужил. Надо же! Выбрался живым из такого места!
Оставалось только выяснить где находится таверна. Этим вопросом аргосец и принялся досаждать мирным гражданам Бирафира. Те, видя, что молодой человек немного не в себе, удовлетворять его любопытство не спешили. Просветил в итоге наемника один из слепых, побиравшихся у храма Иштар Бирафирской. Таверна стояла практически по соседству с домом графа Бирафир, что Эмилио более чем устраивало, и он, не медля ни мгновения, отправился уменьшать запасы её винных погребов.
* * *
Таверна “Бирафир” была заполнена только на половину. Солнечный диск лишь недавно миновал точку на небе, отмечающую половину его пути, и местные жители еще и не помышляли о прекращении своих дневных трудов. Так что посетителями были в основном заезжие купцы да наемники. Попадались среди них и моряки. Потому Красный и Зеленый, сидевшие за столиком неподалёку от двери, вполне гармонично вписывались в общую картину. Двоё пиратов прибывших из Сартоса заработать денег за то время, пока маги разбираются с созданным ими штормом. Вот только работы в поместье не оказалось, и они вынуждены пропивать последние денежки. Самая обычная картина.
Пили служители Митры охлажденное вино местного выдела. Если Красный не пытался скрыть своего отношения к «этому пойлу», то Зеленый просто наслаждался тем, что ему даровано в данный момент времени. Разговаривали они между собой довольно громко, не боясь быть услышанными. Ушей остальных посетителей слова, произнесенные ими, не достигали. Одно из самых полезных боевых заклятий иногда использовалось и в обычной жизни.
— Как думаешь, — поинтересовался Красный у своего собеседника, — дойдут они до нас или нет?
— Пожалуй, нет, — сказал Зеленый. — Мы всё-таки второй рубеж. Белый и Синий должны встретить зингарца у храмов. Там он и останется.
— Только, если Белый не сочтет ситуацию слишком опасной, — сказал Красный, покручивая ус, видимо, пытаясь привыкнуть к появлению растительности на своем лице. — Или наш дорогой Синий выкинет какую-нибудь глупость.
Зеленый вздохнул, с сомнением посмотрел на кувшин с вином, который за квадранс их нахождения в таверне он практически полностью осушил, и всё-таки в очередной раз к нему приложился.
— А я хочу, чтобы они до нас дошли, — сурово заявил он, хлопнув рукой по столу. — Хочу сам прикончить этого ублюдка, из-за которого погиб Серебряный.
— Успокойся, ты, — произнес Красный, нехорошо посмотрев на приятеля. — Ты с такими идеями нас всех до Серых Равнин доведешь.
Зеленый наклонил голову, запустив руку в волосы, и какое-то время сидел молча.
— Знаешь, что мне кажется? — произнес он в конце концов. — До того, как мы убьем этого Счастливчика, наш отряд на два-три человека сократится точно. Поверь, бывал я уже в таких переделках. Видимой опасности никакой, но всё идет наперекосяк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
