— Это был Серебряный? — перебил рассказчика Красный.
— Да. Когда он шел к дому, я про себя гадал, как именно он погибнет. Но он делал шаг за шагом и ничего не происходило. Ничто не шевелилось. Я было тоже рванулся вперед, но Белый сжал мне плечо, показывая, что я там буду явно лишним. Так Серафим беспрепятственно дошел до дома, служившего магу логовом. Мы ждали чего угодно: гибели Серебряного, каскада молний, сметающего с лица всю деревню, монаха выволакивающего упирающегося руками и ногами стигийского мага. Произошло же совсем иное. Серафим вынес на руках чумазую девушку лет семнадцати. Связано говорить она не могла, только всё время плакала. До меня не сразу дошло, что это и есть наш маг. Лишь, когда Белый заметив моё замешательство, приподнял бровь, давая понять насколько он удивлен внешнему виду нашего противника, я осознал, что мы победили. Белый запретил нам пытаться проникнуть в ныне пустующий дом, опасаясь оставленных ловушек. Девушка за всю обратную дорогу до Тарантии не проронила не слова и ни на шаг не отходила от Серафима. В столице мы отдали её в руки магов, которые пообещали всем нам и Серебряному, в частности, что ничего плохого с ней не сделают. Обманули. Я об этом узнал через год после тех событий. Тех мучений, что бедняжка вытерпела перед смертью не пожелал бы никому. С Серафимом я этим своим знанием так и не поделился, но мне кажется, что он всё-таки узнал правду. Он не приемлил смерть, как меньшее зло. Ему было не место в Кольце Кинжалов. Убийство было противно его натуре. Мне кажется, что он оставался среди нас, надеясь уменьшить количество невинно убиенных и смягчить наши сердца, чтобы мы тоже однажды прозрели.
— Так что же тогда произошло? — спросил Красный. — Что за девушка? Как она смогла сотворить столь сложное заклятье?
— Не знаю, — пожал плечами Зеленый. — Нас не допустили к результатам расследования. Если хочешь, можешь поинтересоваться у магов или в Латеране. Только я очень сомневаюсь, что они соблаговолят тебе ответить.
— А всё-таки ты не прав, — сказал Красный. — Митра защитил Аквилонию. Он призвал к нам человека, способного остановить чуму.
Зеленый грустно хмыкнул.
— Только я сомневаюсь, что Серебряный согласился бы на эту роль, если бы знал какую цену ему предстоит заплатить.
— О чем ты? — не понял Красный.
— В той часовне, где мы ночевали, — сказал Зеленый, — я забыл свой колчан с метательными кинжалами. И когда отряд отправился в Шамар, а потом в Тарантию, я сделал небольшой крюк, чтобы забрать их. Того, что я увидел, мне не забыть никогда. Все находившиеся внутри часовни были мертвы. Чума забрала их. Не выжил никто. Об этом я не говорил никому.
— Тогда почему сейчас говоришь? — спросил Красный.
— Да, потому что здесь, в Бирафире, — ответил Зеленый, проводя отрешенным взглядом изучая вошедшую внутрь таверны жрицу Иштар. Платьё её было черно-красным. Митрианец отметил про себя, что местные взгляды на хайборийских божеств далеки от традиционных, — я чувствую тоже самоё, что в той проклятой деревне. Некому будет меня осудить за мои слова, а может и некого будет осуждать.
— И что же ты чувствуешь? — довольно серьёзно спросил Красный.
— Что всё, что мы видим иллюзия, — после небольшой паузы ответил Зеленый. — Что на самом деле всё совершенно не такое, каким кажется. Мне тяжело объяснить.
— Бирафир? — уточнил Красный.
— В первую очередь, но не только. Слишком много всего непонятного вокруг. Но на этот раз я хочу раскрыть тайну!
Зеленый в ожесточении стукнул кулаком по столу, чем привлек себе взгляды многих собравшихся. Митрианец не преминул ответить на каждый из них, дав понять, что на месте стола вполне могут оказаться зубы любопытствующих. Связываться с подвыпившим моряком никто не пожелал. Вот только аргосец с темными волосами, постоянно лезущими в глаза, слишком долго сохранял на своем лице ухмылку. Зеленый внимательно вгляделся в него и поняв, что парень тоже похоже навеселе, выяснять отношения не стал.
— Мне кажется, что пора применить заклятье, освежающее голову, — предложил Красный и шутя добавил. — Я, как человек благородного происхождения, вправе указать вам на это.
— Мне графья не указ! — презрительно кинул Зеленый.
— Тогда позвольте узнать ваш титул? — всё в таком же шутливом тоне продолжил Красный.
Зеленый, прищурив правый глаз, оценивающе взглянул на него.
— А, Нергал с тобой! — решился он в конце концов. — Послушай одну маленькую сказочку. Может она даст ответ на твой вопрос. Жил-был король, было у него четыре сына. Король был старый и мудрый, но ещё он был слишком добрый, а потому все соседи оттяпали у его королевства по хорошему куску. Старший сын был весь в отца. Очень строить любил. Если бы стал он королем, то наверняка бы прозвище Строитель заполучил. Но королем ему было стать не суждено. Погиб он на королевской охоте, упав с коня и сломав себе шею. Особо произошедшему никто не удивился. Уж очень плохим наездником был принц и на охоту поехал только из-за бесконечных уговоров своей женушки, не желавшей отрываться от общества. Горе было во дворце великое. Сердце короля не выдержало смерти сына, и оказался старик прикованным к смертному одру. Одно утешение было у отца. Сынишка пятнадцати лет от роду, Сиги. Всё своё время у папеньки проводил, его деньки скрашивая.
На второго же сына, Рожера, наследником ставшего, навалились все несчастья, какие только можно себе представить. То вино за его столом окажется отравленным, то убийца в комнате подстережет. Невезение сплошное, одним словом. И решил Рожер разобраться, из-за чего жизнь его стала такой невеселой. Выяснил наследник, что «чем-то» этим был третий сын короля, Март. Всё сходилось так, что лишить его жизни собирался единокровный брат. Разгневанный Рожер отправился к Марту в покои и предложил своей рукой осуществить задуманное, а не подсылать наемников. Только он, Рожер, будет этому, так сказать, противиться. Март всё отрицал, но всё же был вынужден согласиться на поединок, в котором пал от руки брата. Но стоило шпаге пронзить сердце несчастного, как в покои воровалась королевская стража и скрутила победителя. Короля новость о произошедшем довела таки до Серых Равнин, и его похоронили в один день с сыном. Сиги проявил воистину королевскую милость, пощадив кровавого брата. Убийцу отправили в митрианский монастырь. Там через несколько лет он потерял своё имя, зато обрел цвет.
— Но не Март ведь был виновником тех несчастий? — спросил Красный.
— Нет, конечно, — ответил Зеленый. — Даже в юном возрасте Сигиберт был тактическим гением. Впрочем, для Аквилонии неплохо, что королем стал именно он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
