Теперь он понимал, что стоило разузнать все обстоятельства, послужившие причиной для их найма. Тогда он смог бы догадался, что наняли его люди того самого графа, который и должен был стать их жертвой. В случае неудачного покушения на свою жизнь он мог выдвинуть обвинения против мнимого нанимателя, который, впрочем, и в самом деле жаждал его смерти. Причиной размолвки благородных особ была честь дочери одного из них, на которую довольно удачно покусился сын другого. Девицу эту Эмилио в итоге увидел и понять, зачем кому-то понадобилась её честь, не сумел.
Но до этого было неудачное нападение на экипаж графа, следовавший в Тарантию. Все товарищи Эмилио тогда погибли, а его самого поместили в городскую тюрьму. Там он и встретился с местным палачом. В течение четырех седмиц он каленым железом добивался от Эмилио дачи «правильных» показаний. Правда аргосец уже на третий день понял, какие именно слова от него хотят услышать на суде, и согласился их произнести. Вот только Оли на это было плевать: ему нравилась его работа, он получал от него удовольствие и выпускать Эмилио из своих лап не торопился. Через какие муки только не прошел за это время аргосец.
Но хуже всего был страх. Оли умел заставить бояться себя. Больше всего Эмилио опасался, что палач нанесет ему какое-нибудь увечье, с которым жить он просто будет не в силах. Оли почти сразу догадался об этих его страхах и очень умело на них играл. Глаза, сухожилья, пальцы рук и ног, уши, нос: со всем этим Эмилио успел не раз попрощаться. Самым же ужасным было то, что аргосец никак не мог прекратить эти издевательства.
На судилище Эмилио сумел выступить настолько умело, что жизнь ему всё-таки сохранили, приговорив к пожизненным работам на рудниках. Но провел он там чуть меньше года: смышленого паренька заметил один из агентов Латераны и убедил начальство взять Эмилио на службу. Однако большого желания работать на Аквилонию, в которой его постигло столько несчастий, у аргосца не было. И он, инсценировав свою смерть, перебрался в Хоршемиш, где и встретил Рузеса. Вот только прежде, чем покинуть Пуантен, он дал клятву, что однажды вернется сюда и отправит Оли на свидание к Нергалу.
Увидев своего заклятого врага в Бирафире, Эмилио немало удивился. А уж то, что палач был одет, как средней руки дворянин, было совсем странным. Впрочем это никак не повлияло на решение, принятое Эмилио. Оглядевшись по сторонам и поняв, что за ним никто не наблюдает, аргосец направился в конюшни вслед за лысым палачом. Тот преспокойно растянулся на стоге сена так, словно кого-то ждал, но понимал, что времени в запасе предостаточно. Эмилио он не узнал.
— Что тебе здесь понадобилось? — недовольным голосом произнес Оли, поправляя синюю треуголку, съехавшую на одного ухо.
— Не узнаешь? — поинтересовался Эмилио, нехорошо ухмыляясь.
— А что, должен? — спросил Оли. — Может я и каждого местного нищего по имени знать теперь обязан?
Эмилио вытащил меч из ножен и начал приближаться к своему врагу.
— Нет, нищих ты знать не должен, — произнес он. — А вот своего убийцу лучше припомнить. Иначе мне перед смертью мне придется тебя хорошенько помучить, чтобы освежить твою память.
Синий вскочил на ноги и, вынув меч, начал перемещаться в ту часть конюшни, которая снаружи не просматривалась.
— Так ты поиграться захотел? — усмехнулся палач. — Сразу бы сказал. Я не прочь поразмяться. Ты же помнишь, я это хорошо делаю… Эмилио.
Оли расхохотался, а Эмилио бросился в атаку. Палач с легкостью отбил его первый выпад, правда сам нападать не спешил. Эмилио трижды проверял его защиту, но аквилонец не допустил ни единой ошибки. Улыбка с лица Оли уже не сходила. Он раз за разом показывал Эмилио бреши в своей обороне, но в последний миг ускользал от смертельных ударов.
Потом эта игра надоела палачу, и он начал новую. Оли ринулся в атаку, столь мощную, что Эмилио даже не мог помыслить об ответных выпадах. Аквилонец наносил аргосцу царапину за царапиной так, чтобы тот, не утратив сил, осознал собственную беспомощность. Эмилио происходящее напомнило те дни, что он провел в плену в Пуантене, и с яростью, что обуревает иногда нордхеймцев в бою, он ринулся на своего противника. Два укола в ноги очень быстро остудили его пыл, и аргосец снова ушел в глубокую оборону.
Оли похоже надоело играть с беспомощным противником, и он наносил все более болезненные удары. Эмилио проклинал себя за глупость. Как можно было так неразумно ввязаться в драку?! Почему он решил, что мечом владеет лучше, чем этот проклятый палач?! Обидно, что придется умереть от рук этого негодяя. Обидно и глупо.
В этот миг в конюшню ворвался отряд стражи, видимо привлеченный шумом сражения. Эмилио подумал, что возможно у него появился шанс остаться в живых. Командир стражи громко потребовал прекратить сражение и бросать оружие. Одновременно и он сам, и пятеро его подчиненных вынули сабли из-за плеч на тот случай, если слов окажется недостаточно.
— Подожди немного, — сказал Оли противнику, отклонив в сторону его меч и ударив аргосца левым кулаком по лицу. Эмилио отлетел локтей на пять и к тому же при падении стукнулся затылком, из-за чего перед глазами всё поплыло. — Сейчас разберусь со стигийцами, а потом мы продолжим.
Стражники, надо отдать им должное, ситуацию оценили сразу. Для начала они оттеснили Оли подальше от Эмилио, а затем попытались его окружить. Оружие бросить уже не требовали. Оли расхохотался и атаковал одного из стражников. От двух ударов стигиец сумел защититься, но третий вскрыл ему глотку. Действовал аквилонец столь быстро, что никто из стражников не смог помочь товарищу.
Когда стигийцы наконец взяли аквилонца в кольцо, двое из них одновременно начали атаку. Оли не шелохнулся. Два лезвия прошли сквозь него, не причинив ему никакого вреда. Крутанувшись на ногах, аквилонец на одном движении поразил обоих противников. Троё выжавших с ужасом смотрели на Оли.
— Ну что же вы?! — воскликнул он. — Атакуйте, я жду.
Одновременно с этими словами он смещался к выходу из конюшни, чтобы перекрыть стражникам путь к отступлению.
Эмилио наконец понял, с кем именно он связался. Следовало связать появление Оли в Бирафире с семеркой убийц. Аквилонец мог оказаться в этих краях, только если у него была в этом острая необходимость. Дворянский же наряд палача должен был навести на мысли о маскировке, а отсюда до убийц всего один шаг. Плюс ко всему те смерти оступившихся служителей Митры, о которых говорили в Сартосе. Теперь он уже не сомневался, что дело рук Оли, двух «моряков» из таверны и еще четырех человек, которые сейчас тоже наверняка находятся в Бирафире.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
