Вдруг фаю начинали напряженно переговариваться. Это означало, что они уже слышат мотор маленького самолетика. Еще через пару минут и мы его слышали. Тихое жужжание, постепенно становившееся все громче. Я беспокойно смотрела в безоблачное небо, зажмуривая глаза от слепящего солнца. Вон там — маленькая черная точка в небе становилась все больше, и наконец я уже четко различала очертания самолета компании «Cessna».
Все махали, когда он пролетал над нами. Потом он разворачивался и направлялся прямо к нам. Отец смотрел вверх, прикидывая расстояние от крыльев до деревьев. Мы ждали затаив дыхание. Пилот Рекс, американец, который жил с семьей на базе Данау Бира, снижал самолет до минимальной высоты. Окно было широко открыто. Я сразу узнавала дядю Рекса, сидевшего в кабине самолета: он протягивал руку из окна и сбрасывал мешок с нашей почтой.
Теперь начиналась главная часть игры: кто первый добежит до мешка? Все бросались по направлению к берегу. Мешок лежал на самом краю, у реки. Мы ликовали. А как-то раз мешок упал в воду, и, несмотря на то что почта была завернута в пластиковые пакеты, многие письма промокли.
Я и сейчас часто вспоминаю эту картину, когда наблюдаю за тем, как почтальон едет на своем велосипеде мимо соседских домиков. Что бы он сказал о способе доставки почты в джунглях?
Получение почты всегда было поводом для того, чтобы устроить настоящий праздник — с танцами, песнями, множеством еды и захватывающими историями.
Иногда мама заранее готовила огромный горшок риса, и вместе с фаю мы садились у какого-нибудь костра, которые постоянно горели в деревне. В конце празднества мама с отцом наконец-то устраивались поудобнее за столом и открывали свои письма. Сегодня я понимаю, почему эти письма были так важны для моих родителей. Ведь это была единственная ниточка, соединявшая их с родиной. Конечно же им нужно было хоть что-то знать о своих друзьях и родственниках. На этот раз я оказалась единственной, кто не получил ни одного письма. Даже от любимой бабушки из Бад Зегеберга, которая чаще всего обо мне вспоминала, ничего не пришло. Расстроившись, я улеглась в постель. Даже Юдит стало меня жалко.
— Сабина, — подошла она ко мне, — посмотри, я получила пять писем. Они мне все не нужны. Возьмешь себе одно?
Она протянула мне красивый сиреневый конверт, обклеенный марками. С благодарностью — и уже поглощенная предвкушением прочтения — я чмокнула ее в щеку и побежала к двери. Мне хотелось сразу же показать свое сокровище Бебе и Туаре. Они придут в восторг!
Опасности джунглей
Однажды утром — учеба уже закончилась — мы носились по лесу между деревьями и вдруг услышали пронзительный крик. Я моментально остановилась, Туаре и Бебе тоже. Мы попытались определить, с какой стороны донесся звук. Я-то еще не научилась ориентироваться так, как мои товарищи. Бебе уже тащил меня за руку изо всех сил, которых я в нем и не подозревала, к ближайшему дереву, где можно было спрятаться. Я не понимала, что случилось, но доверяла инстинктам и сама чувствовала, что приближается опасность. Мы мгновенно вскарабкались наверх. Оттуда я заметила Кристиана, который преспокойно устроился у костра. Я закричала, чтобы он быстро лез на дерево, и, видимо, это прозвучало так устрашающе, что он без малейших вопросов последовал за нами. И только брат успел взобраться, мимо пронеслось стадо кабанов в направлении посадочной площадки для вертолета.
С дерева я увидела мужчину фаю, который преспокойно направлялся к деревне. Почему же он не бежал и не лез на дерево? Он ведь должен слышать ужасный шум. Кабаны приближались к нему. Может, это его стадо, поэтому он и не боится?
Я уже знала, что фаю иногда приручают кабанов. Это был ритуал, который я не раз наблюдала: они брали совсем молодого кабанчика и в течение трех дней держали его на руках, ни на секунду не отпуская; они гладили его, чесали брюшко, кормили, клали в свою постель.
Через три дня его вновь отпускали в джунгли. Но с этого времени кабан считал взявшего его на руки человека своим хозяином. Проходили месяцы, но умные животные помнили своего хозяина или хозяйку. Любого другого человека, однако, этот самый кабан мог убить. Феномен меня поражал.
Туземцы, жители деревни, не прекращали кричать. Что-то явно было не так. Между человеком и стадом оставалось всего несколько метров. Внезапно мужчина обернулся, и я его узнала: это был брат Накире, совершенно глухой!
Кабаны бросились на него. Он упал. Я закрыла глаза, слыша только рев взбесившихся животных, накинувшихся на беспомощного человека. Потом посмотрела и увидела, что несколько мужчин бегут с луками и стрелами к нашему дереву. Но что они могли сделать? Убивать кабана, принадлежавшего другому фаю, было запрещено, — даже если он нападал на человека. Но, слава Богу, дело не зашло слишком далеко, потому что из деревни прибежал хозяин кабанов, бросился в гущу стада и разогнал их.
Мама тоже услышала шум и поспешила на помощь. Как только кабаны скрылись в джунглях, мы слезли с дерева и побежали к тому месту, где упал брат Накире. Он лежал в траве, кровь текла из многочисленных ран, но он был жив. Мама его перевязывала. Он не мог говорить, только издавал нечленораздельные звуки. Мне было безумно его жалко, хотя вообще-то я его недолюбливала, а через пару лет и просто возненавидела, когда он попытался силой лишить девственности мою лучшую подругу фаю. Но это уже совсем другая история.
Воин фаю с убитым кабаном на плечах
Благодаря мазям, которыми мама смазала раны пострадавшего, инфекция не проникла в организм, и он быстро поправился. Но после этого случая мы стали вести себя намного осторожнее, стараясь не отходить далеко от деревьев, чтобы всегда, если что, успеть скрыться от опасности. И все же мы еще не раз попадали в опасные ситуации.
Особенно мне вспоминается случай с моей сестрой. В течение суток не было дождя, и перед нашим домом образовалась очень широкая полоса берега. Мы самозабвенно играли на ней. Я, например, в то время мечтала найти золото и собирала все красивые камни, которые, как мне казалось, могли быть драгоценными. В тот раз я побежала домой, чтобы спрятать их в своем рюкзаке, а когда вернулась, увидела целое стадо кабанов между домом и берегом реки. Я предупредила Юдит, которая все еще играла на берегу, фаю уже скрылись на деревьях. И тут я увидела, что один из кабанов смотрит на песчаный берег, все стадо сразу пришло в движение.
Все годы, что мы жили в джунглях, фаю не раз спасали нас от опасности. И в этот раз они попытались прийти на помощь: махая руками и крича, они старались напугать стадо, но расстояние было слишком велико. Округлившимися от ужаса глазами я наблюдала за разворачивавшейся передо мной сценой: моя старшая сестра, с растрепанными волосами несущаяся по берегу, стадо кабанов за ней, толпа воинов фаю с луками и мой отец, в очередной раз спасающий ситуацию: «В воду, ныряй в воду!» — кричал он.
