Опасность, собственно, таилась не столько в сильном течении, сколько в сыпучем береге, на который невозможно было забраться — он осыпался под весом человека. В некоторых местах берег так густо зарос кустами, что из воды и вовсе было не выбраться. Оставалось только держаться за ветку до тех пор, пока силы тебя не покинут... Так что риск утонуть был нешуточный даже для хороших пловцов.
Однажды утром после сильного дождя уровень воды в реке сильно поднялся. Мы с Кристианом и нашими друзьями пошли купаться. Как всегда, затеяли возню. Чтобы сбежать от Кристиана, я отплыла подальше. Я была старше и сильнее брата и могла побороться с течением. Но Кристиана вдруг понесло.
Я попробовала схватить его, но не получилось, его рука выскользнула из моей. Он стал звать на помощь, но что я могла сделать? Я беспомощно смотрела ему вслед, а его тело со все нарастающей скоростью уносилось вниз по течению. Друзья также пытались поймать Кристиана, но он был уже слишком далеко. Я как безумная закричала: «Бабу, Бабу, Бабу!»
Наконец отец услышал мой крик и выбежал из хижины, где работал. Он сразу понял, что случилось, и бросился к нашей моторной лодке, привязанной к берегу. Однако мотор, как назло, не хотел заводиться, как это всегда бывает в случаях крайней необходимости.
Мужчины фаю, громко крича, побежали вдоль берега, чтобы не потерять Кристиана из вида. Но вскоре им преградили путь непроходимые джунгли. Дальше дороги не было. Тем временем мама с Юдит тоже прибежали на крики и теперь в отчаянии стояли на берегу. Кристиан приближался к крутому повороту реки, за которым мы вообще потеряли бы его из вида. Пока что ему удавалось из последних сил держать голову над водой.
Наконец мотор завелся, папа развернул лодку и направил ее прямо на середину реки. На полной скорости он приближался к Кристиану. Поворот был все ближе. За поворотом течение становилось еще сильнее. И вдруг на мгновение голова Кристиана исчезла под водой. Я не прекращала кричать, Юдит стояла рядом и плакала, мама с криком бежала вдоль берега.
Отец растерянно огляделся вокруг. И тут голова Кристиана вынырнула совсем рядом с ним. Папа повернул лодку и схватил Кристиана за руку. В этот момент они оба исчезли за поворотом реки. Стало совсем тихо, никто не решался заговорить.
Я уставилась на тот поворот, казалось, мои глаза вот-вот вылезут из орбит. Через несколько секунд мы увидели лодку. Папа правил, а Кристиан лежал на дне. Я не смогла сдержать слез облегчения.
Когда лодка причалила к берегу, мама прыгнула в воду, взяла Кристиана на руки и закутала его в одеяло. Он был в шоке, дрожал всем телом, губы его посинели. Родители отнесли Кристиана домой, уложили в постель. Только после чашки горячего чая его лицо начало оживать.
Отец же был по-прежнему бледен. Он вышел из дома, перед которым собрались фаю, успокоил их, сказал, что все в порядке. Однако прошло еще немало времени, прежде чем все мы на самом деле успокоились.
Остаток дня прошел совсем тихо; мы были так счастливы, что Кристиан остался в живых. С того дня во время купания мы были очень осторожны. И только когда подросли, отважились отплыть подальше.
Дорис и Дорисо Боса
Спустя несколько лет, проведенных в племени фаю, мне тогда, наверное, было около десяти, наша мама нашла новую «работу».
Моя мама с Бией и Дорисо Боса, ее новорожденным ребенком
Мы обедали, когда услышали с другой стороны реки крики и стоны. Отец вышел из дома, чтобы узнать, почему Бия стоит в воде и так страдает.
— Она рожает! — ответил Накире, будто бы это было абсолютно обычным событием.
— Вот так, одна? — отец был поражен.
Тогда Накире приложил палец к губам: отцу не следовало касаться данной темы. Она была запрещена для мужчин, табу, как и тема менструации.
Отец отправился к вождю племени Кологвои и спросил, можно ли ему отвезти маму на тот берег, чтобы она помогла женщине.
Глава племени дал разрешение. Бия все еще стояла в воде, может быть, для того, чтобы облегчить боль, ведь река текла прямо с гор и была очень холодной. Первое, что сделала мама, выйдя из лодки, — это вывела Бию на берег. И скоро родился ребенок.
Это были первые роды в племени фаю, когда помогала мама. Родилась девочка! Вечером мама рассказала нам о том, что муж обязан незадолго до родов построить в лесу хижину и снабдить женщину достаточным количеством еды на неделю. Затем он обязан уйти и не возвращаться, пока женщина не родит ребенка. Иногда при родах присутствовала другая, старшая женщина.
Мама каждый день навещала Бию на той стороне реки, заботилась о ней. Малышка пережила первые месяцы, что в те времена не считалось само собой разумеющимся: смертность среди новорожденных была очень высокой. Мы прикинули: в среднем одна женщина фаю рожает шестерых детей, из которых трое умирают, не доживая до шести месяцев, и еще один не доживает до десятилетнего возраста. То есть из шести новорожденных только у двоих были шансы вырасти.
Вследствие такой закономерности у фаю появился мудрый обычай: они давали своим детям имена только тогда, когда у тех прорезались зубы.
И как только у дочки Бии прорезался первый зуб, мама с гордостью рассказала нам, что девочку назвали Дорисо Боса — то есть маленькая Дорис. Большая честь для мамы! В другой семье уже подрастал Клаусу Боса.
Несколько лет назад Туаре и Дорисо Боса поженились. У них уже родилось трое здоровых детей.
Накире, женщины и любовь
Еще маленьким Накире вместе с матерью был похищен во время столкновения племени доу с племенем фаю. Его мать сделали второй женой воина доу, и, несмотря на то что детство Накире провел в племени доу, его считали чужим. Думаю, ему там было нелегко.
Когда Накире пришло время взять себе жену, вождь доу сказал: «Уходи в свое племя и возьми жену там. Ты не наш соплеменник. Уходи».
Тогда Накире собрал свои немногочисленные вещи, попрощался с матерью и исчез в джунглях. Незадолго перед второй экспедицией отца глава племени Теарю позвал Накире и сделал ему предложение: «Если поможешь убить чужака и отомстить за моего сына, я отдам тебе в жены свою дочь».
Но, к удивлению всех присутствовавших, Накире отказался. Он сказал, что не хочет больше убивать, что следует добрым заветам белого человека. У доу, которые вели немного войн, Накире понял, как хорошо жить в мире. Все годы, проведенные им на чужбине, мальчик мечтал подарить мир своему народу и выжить вместе со всеми.
Вождь Теарю ничего не мог понять. Еще никто не отказывался от подобного предложения. Жениться на дочери вождя в культуре фаю было очень почетно.
