Мейсон открыл было рот возразить, но прохладные мягкие руки Флоренс уже легли ему на спину, и он вздохнул от удовольствия. Какие приятные ручки!..
Мейсон закрыл глаза и расслабился. Маленькие ловкие пальчики разминали шею, плечи, спину. Постепенно по телу разлилось приятное тепло, и ему показалось, что он стал невесомым…
Почувствовав, что Флоренс устала, он перекатился на бок и повернулся к ней лицом.
– Спасибо! – шепнул он и, обхватив рукой ее за шею, хотел поцеловать.
Флоренс наклонилась и с готовностью приникла к нему, прижавшись всем телом. У него закружилась голова: разум уступил место чувствам. Он обнял ее, руки скользнули под рубашку, лаская нежную кожу.
От удовольствия Флоренс выгнула спину, и рубашка распахнулась. Мейсон порывисто поднял голову с подушки и прильнул губами к обнажившейся груди. Флоренс затрепетала, а он почувствовал мощный прилив желания.
Словно со стороны Флоренс услышала свой стон, больше похожий на мурлыканье довольной кошечки. Она обхватила его ногами и прижалась с одним желанием: вобрать его в себя и слиться с ним воедино…
Но Мейсон вдруг вырвался из ее объятий и вскочил с кровати. Флоренс смотрела на него затуманенными страстью глазами. Все ее тело сладко ныло, требуя продолжения, и она с недоумением спросила:
– Что случилось? Куда ты?
Мейсон молча покачал головой. Какой ужас! Он полностью потерял контроль над собой. Ведет себя как дикарь! Еще чуть-чуть – и он бы воспользовался ее неопытностью. Так нельзя. Впредь нужно быть осторожнее.
– Пойду приму душ, – отвернув лицо, пробормотал он. – И похолоднее…
Холодная вода не только остудила желание, но и помогла привести в порядок мысли.
Джулия… Вот уже пять лет, как ее не стало. Пять долгих лет, исполненных напряженной работы: сплошная череда дел, судебных заседаний, деловых командировок… Пять лет работы на износ. Порой он говорил себе: так нельзя. Но все равно брался за самые сложные дела, изнуряя себя работой.
– Так и здоровье подорвать недолго! – увещевала его секретарша. – Всю неделю в конторе, да еще и на выходные норовите взять с собой папки с делами! Ну, разве так можно? Ничего не видите кроме работы.
Но Мейсон ничего не умел делать вполовину. Он просто не мог иначе, так уж он был устроен. Последние годы он был одержим работой.
Он любил юриспруденцию. Да, законодательство несовершенно, хотя бы, потому что позволяет беспринципным юристам двояко трактовать тот или иной закон. Но сам закон совершенен. Четкий, ясный, логичный и не подвластный чувствам. Разумеется, если люди его не извращают…
Джулия была полной противоположностью. Мейсона: неистовой, беспечной, безрассудной… Что его привлекало в ней? Он и сам не знал. Говорят, противоположности сходятся. Может быть… Раньше – пока Мейсон не встретил Джулию – ему казалось, что это просто красивая фраза.
В тот день, когда она погибла, они повздорили. Была суббота, и они собирались покататься на паруснике. Мейсону позвонили из офиса: возникло осложнение в деле, которое он вел. Разумеется, он решил отложить прогулку, а Джулия вспылила, наговорила ему уйму гадостей и вышла в море одна. И не вернулась. Она так и не простила его. А он никогда не простит себя.
После гибели Джулии Мейсон дал себе слово: больше ничего подобного с ним не случится. Раз он не может отвечать за последствия своих собственных поступков, у него нет права принимать на себя ответственность за других. Он не из тех, кто теряет разум и подвергает себя риску. Если кому-то по душе щекотать нервы – ради Бога, только без него. Увольте!
И вот теперь Флоренс… Он не искал встречи с ней. Она сама свалилась ему на голову. Залезла к нему в дом, в кровать, а теперь еще и в душу… Хотя, если быть до конца честным с самим собой, ему не хочется, чтобы она ушла.
Как быть? Его тянет к Флоренс. Мучительно тянет. Он почувствовал: если они сблизятся, она станет ему необходима. А он не уверен, сумеет ли это выдержать. Может ли он так рисковать? Мейсон закрыл воду, растерся и, надев пижамные брюки, вернулся в спальню. Флоренс лежала, раскинувшись поперек кровати, и сладко спала, обнимая подушку. Словно еще чувствовала рядом его присутствие…
Какое-то время он смотрел на нее. Такая маленькая, хрупкая… И полная решимости завоевать мир. Зачем обманывать себя? Флоренс ему небезразлична.
Он отвернулся и отправился в гостиную. На диван. Надо хотя бы немного поспать. Он усмехнулся. Нечего сказать, приехал отоспаться…
7
Проснувшись, Флоренс раскинула руки и обняла пустоту. Поняв, что лежит одна в постели Мейсона, тихонько рассмеялась.
– Сбежал… – шепнула она. – Испугался, трусишка…
Она думала о том, что случилось ночью, и о том, что не случилось. Мейсон – странный мужчина, но она научилась уважать его. Он ей нравится. Нравится гораздо больше всех, кого она знала раньше.
Будь осторожна! – предостерегал ее внутренний голос. Стэнли тебе тоже нравился, и что из этого вышло?
Да, Стэнли ей нравился. Но он никогда не нравился ей так, как Мейсон. И она не испытывала трепета, когда видела Стэнли или прикасалась к нему.
Флоренс снова тихонько рассмеялась. Хорошо, что ее ничего не связывает с Мейсоном и не надо ломать голову, выходить за него замуж или не выходить… Мейсон не из тех, кто женится, так что такой проблемы не возникнет. Какое облегчение!
Встав с постели, она покопалась в ящике, куда сложила одежду, доставшуюся ей от Шерли, и нашла купальник. Скинула рубашку, надела купальник и, довольно потянувшись, вышла в гостиную.
Мейсон крепко спал на диване. Наклонившись, Флоренс поцеловала его в рот.
– С добрым утром, соня! – шепнула она и, не дожидаясь ответа, босиком выбежала на веранду. С моря дул легкий прохладный бриз, до самого горизонта, слепя глаза, расстилалась залитая солнцем гладь залива, утреннюю тишину нарушал гомон чаек…
Красота! Флоренс подставила лицо солнцу, зажмурилась и с минуту стояла, вдыхая воздух, напоенный солоноватым ароматом моря. Потом помчалась на пустынный в этот час пляж и с разбегу кинулась в обжигающую холодом воду. Пока не согрелась, плыла брассом, потом перевернулась на спину и лежала, раскинув руки и глядя в небесную лазурь.
По лицу у нее блуждала улыбка. Господи, как все-таки хорошо жить! Просто жить и ощущать себя частичкой всей этой красоты. Как же здесь здорово! Потом она вспомнила, почему здесь оказалась, и улыбка потухла.
Где бы она была сейчас, если бы вышла замуж за Стэнли? Они планировали провести медовый месяц на Лазурном берегу… И она осталась бы наедине с человеком, который ей безразличен. Ужас! Флоренс внутренне содрогнулась и, закрыв глаза, поблагодарила Бога за то, что он уберег ее от такой напасти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
