– Виновен, но невменяем, – буркнул он себе под нос безжалостный вердикт, не осознавая, что говорит вслух.
– Что-что?
– Да так, ничего… – Он судорожно вцепился в руль, чтобы не коснуться ее. – Ну и каков ваш приговор? Едете ко мне? Если нет, – поспешно добавил он, – тут неподалеку есть один маленький недорогой мотель. Могу вас подвезти…
Он ждал ее ответа, а сердце гулко стучало в груди.
Флоренс положила ладонь ему на руку и тихо сказала:
– Спасибо, Мейсон. Я поеду к вам.
У него будто оборвалось что-то в груди. Он понял, что совершил непоправимую ошибку: Флоренс не просто погостит у него в доме, она перевернет всю его жизнь.
6
Вопрос о том, где будет спать Флоренс, не произносился вслух, но постоянно витал в воздухе.
Флоренс приняла душ, вышла на увитую плющом веранду и села рядом с Мейсоном на скамью. Какое-то время они молча слушали шорох прибоя, вдыхали аромат душистого табака… С каждой минутой у нее становилось все спокойнее на душе.
Во двор забрела соседская черная кошка и направилась прямо к Мейсону. Она запрыгнула к нему на колени и подставила мордочку, требуя ласк. Флоренс смотрела, как он гладит ее, слушала, как он ласково с ней разговаривает, и поражалась столь удивительной метаморфозе. И куда только подевалась его грубость!
– Почему вы не любите женщин? – отважилась спросить Флоренс. – Вас кто-то обидел?
Мейсон перестал гладить кошку и покосился на Флоренс с таким видом, словно она заговорила на чужом языке.
– А кто вам сказал, что я не люблю женщин?
– Никто. – Флоренс опустила глаза. – Да это и так видно.
Он снова стал гладить кошку.
– Не знаю, что уж там вам видно, – резко ответил он, – только я против женщин ничего не имею. Вам показалось.
– Все понятно. Не хотите – не рассказывайте.
– О чем это вы? – с притворным удивлением спросил он.
– Все о том же. Мне любопытно, почему вы сторонитесь женщин.
Мейсон молча уставился на нее, и Флоренс испугалась, что хватила через край. Она собралась извиниться, но он тихо сказал:
– Ее звали Джулия. Только она меня не обижала. Она умерла.
– Извините! – смущенно буркнула Флоренс. Ну, кто ее тянул за язык! – Я не знала…
– Это было пять лет назад. – Кошка спрыгнула с коленей и с достоинством удалилась. – А вы кого больше любите: кошек или собак?
– Что? – Флоренс растерялась от столь внезапной смены темы разговора. Она думала о Джулии и о том, что ее смерть превратила Мейсона в отшельника. Неудивительно, что он сменил тему, а ей не стоит совать нос в чужие дела. Но все-таки жутко интересно, что между ними было… – Пожалуй, больше кошек, – не сразу ответила она. – Сколько себя помню, у меня всегда была кошка, а то и две… А вы?
– Я никого не люблю, – спокойно сказал он. – Не хочу брать на себя ответственность за чужую жизнь. Читали «Маленького принца»? Мы все в ответе за тех, кого приручили.
Флоренс усмехнулась и, подтянув под себя ноги, обхватила колени руками.
– Ловко вы подводите подо все базу! Нет бы прямо сказать: с домашними животными много хлопот. Вот что значит юрист! Ну, прямо задавили интеллектом…
– Не прибедняйтесь! – Мейсон не мог сдержать улыбки. – Вас не задавишь.
– Интересно, а в детстве вы тоже так разговаривали? – И Флоренс передразнила его высокопарным тоном: – Миссис Смит, с прискорбием должен сообщить вам, что ваша просьба о предоставлении моей домашней работы не может быть удовлетворена. Вышеупомянутый документ стал жертвой чрезмерной страсти к жеванию моего четвероногого питомца.
Мейсон рассмеялся.
– Увы! В детстве я не был столь велеречив. Дело в том, что большую часть юных дней я провел на пляже, загорая и плавая, или в кино, глядя на жизнь, куда более интересную, чем моя. Вот оно в чем дело! – думала Флоренс. Еще один ключик к его сдержанности и отчужденности.
– А я тоже проводила уйму времени на улице. Иной раз забегала домой, чтобы поесть и принять душ.
– Только вы никогда ни в чем не нуждались. Да и теперь вам не приходится зарабатывать себе на жизнь.
– Откуда вы знаете? – Флоренс возмущенно выпрямилась. – К вашему сведению, я дипломированный художник и вот уже десять лет занимаюсь иллюстрациями к детским книгам.
– Вот как! – Мейсон не мог скрыть удивления. – Не ожидал…
– А вы многого обо мне не знаете, – многозначительно заметила она. – Как говорится, внешность обманчива…
– Не могу не согласиться. Буду держать ухо востро, – отшутился Мейсон. – Под овечьей шкурой скрывается страшный серый волк?
– Я серьезно. Терпеть не могу, когда вы называете меня капризной светской дамочкой и говорите, что я вернусь к Стэнли.
Мейсон молча смотрел на Флоренс. Он так и не разобрался, что она представляет собой на самом деле. Сначала он считал ее психопаткой, сбежавшей из-под венца из блажи или чтобы привлечь к себе внимание. Теперь он так не думал. Флоренс постоянно удивляла его. Чем лучше он ее узнавал, тем больше убеждался: она гораздо интереснее и глубже, чем ему показалось вначале. И если он доберется до сути и выяснит, по какой причине расстроилась ее свадьба, то узнает, какая же она на самом деле. По неясной ему самому причине Мейсону очень хотелось это узнать.
– А почему вы сбежали со свадьбы? – наконец прервал он молчание. – Чем вам не угодил старина Стэнли?
Флоренс откинулась на спинку скамьи и подняла глаза на звездное небо.
– Я же говорила… Просто я увидела, какой он в привычной обстановке, у себя дома. И он оказался совершенно другим человеком.
– Вы хотите сказать, что у вас в гостях он был неотразим?
– Ну, не совсем так… – не сразу ответила Флоренс. – Я знала, что Стэнли далек от совершенства. Но ведь идеальных людей нет. – Она развела руками. – У вас тоже есть недостатки.
– Не спорю. Однако вы собирались выйти за него замуж. Почему?
Флоренс хохотнула:
– Вы не поверите.
– Ну а все-таки? – настаивал Мейсон.
Она повернулась к нему, чтобы разглядеть в сгущающихся сумерках выражение его глаз.
– Потому что он сделал мне предложение.
Мейсон недоверчиво вскинул брови.
– Вы что, хотите сказать, что до этого никто и никогда не делал вам предложения?
– Ну почему! Делали… Но давно. А в последнее время нет.
Мейсон смотрел на нее во все глаза. Иногда он совершенно не понимал женщин.
– То есть вы решили, что нужно держаться за Стэнли. На случай, если другие соискатели так и не появятся. Так?
Флоренс выдавила улыбку.
– Ну да…
У Мейсона был такой вид, словно он проглотил что-то несъедобное.
– И какой женой вы собирались стать?
Флоренс сомневалась, стоит ли откровенничать с Мейсоном. Она не привыкла раскрывать душу. Но в этом сдержанном мрачноватом человеке есть нечто такое, что внушает доверие. И потом он честен с ней. Не подслащивает пилюли, а называет вещи своими именами. И в то же время не отнимает у нее права на собственное мнение, даже если оно ему не нравится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
