В азарте она распласталась над столом и, выискивая оптимальный угол для удара, не замечала того, что короткое платье обнажает бедра. Удары у Флоренс были уверенными и меткими. Как у заводной игрушки. Вернее, как у отлично налаженного робота.
Как она прекрасна – сама поэзия движения! И ведет игру так, словно рождена для нее. Мейсон запаниковал: у него нет ни единого шанса.
– Дайте мне победить! – шепнул он, когда она подошла к нему совсем близко, выискивая положение для особо сложного удара.
– Еще чего! – фыркнула она, озорно сверкнув глазищами. – Даже не мечтайте!
Мейсон схватил ее за руку и заглянул в лицо.
– Флоренс, это заведение для мужчин.
– Знаю. – Она прищурилась. – Они у меня все вот где. – Она сжала кулак. Отошла и ловким, изящным движением ударила по шару.
Мейсон снова подошел к ней и предпринял еще одну попытку убедить ее уйти:
– Флоренс, не все так просто. Сейчас они за вас. Но стоит проявить слабость, и они накинутся на вас как свора псов.
Она рассмеялась и, оттолкнув его, чтобы он не мешал ей сделать следующий удар, коротко и веско бросила:
– Хватит, Мейсон! Не учите меня жить.
– Эй, приятель! Не мешай даме играть! – завопил один из болельщиков. – Отвали!
Внезапно Мейсон осознал, что они скорее накинутся на него, чем на нее. Он попытался сосредоточиться на игре и играл отлично, но Флоренс все время была на шаг впереди. И без особого напряжения.
– А промахи у вас бывают? – мрачно осведомился он.
– Никогда! – ответила она, блеснув белозубой улыбкой. – Так что советую смириться с неизбежным и уступить место следующему.
Тут же нашлись желающие, но Мейсон упрямо замотал головой.
– Нет! – отрезал он. – Я еще не побежден. Отойдите.
Он продолжал игру, лихорадочно соображая, как же ему вытащить ее отсюда. Победить не удастся. А пока удача сопутствует ей, толпа ее не отпустит и у него не будет шанса заставить ее уйти. Черт побери, что же делать?!
Мейсон уже совсем отчаялся, но вдруг, на его счастье, бармен за стойкой уронил поднос со стаканами – как раз в тот момент, когда Флоренс ударяла по шару.
Рука у нее не дрогнула, и шар четко покатился к месту назначения. Но толпа развернулась, все вытянули шеи – взглянуть, что случилось, – а Мейсон, воспользовавшись моментом, быстро прикрыл лузу рукой. Шар отскочил, стукнувшись о костяшки пальцев.
– Эй! – возмущенно крикнула Флоренс. – Не жульничайте!
– Ну, вот вы и промахнулись! – с веселой улыбкой во всеуслышание объявил Мейсон.
Толпа повернулась к ним и возбужденно загудела.
– Видали? Она промахнулась, – с мрачным видом констатировал здоровенный громила весь в татуировке. И на лице у него нарисовалось такое разочарование, как будто он только что узнал, что никакого Санта-Клауса на самом деле нет. – Вот это да! Промахнулась…
Флоренс окинула взглядом разочарованных болельщиков и, свирепо уставившись на Мейсона, прошипела:
– Сию секунду скажите им, почему я промахнулась!
– Вы промахнулись, потому что бармен уронил поднос со стаканами, – с подкупающей честностью сказал он. – Но игра есть игра. Вы проиграли.
Мейсон аккуратно поставил на место свой кий и повернулся к Флоренс. Глаза у нее потемнели от ярости. Он усмехнулся и обратился к толпе:
– Я играл не на деньги, а на спор.
Флоренс хмуро поглядывала на него исподлобья, недоумевая, куда он клонит, а Мейсон подошел к ней и одним ловким движением взял ее на руки.
– Эй! Какого черта? – зашипела она, яростно барабаня ему в грудь кулачками. – Отпустите меня!
– Спокойно, Флоренс! – тихо предупредил он. – Я должен вытащить вас отсюда. Давайте сделаем это с достоинством.
– С достоинством?! – Флоренс едва не задохнулась от гнева. – Какое еще достоинство! Схватили меня как мешок с картошкой!
Толпа с одобрением заулюлюкала, и Мейсон двинулся к выходу. Несмотря на внешнее спокойствие, он был крайне напряжен: ведь настроение толпы непредсказуемо. Остается лишь надеяться на лучшее. Если не расступятся, придется пробивать себе дорогу, а с Флоренс на руках это будет не так-то просто…
Подойдя к толпе вплотную, Мейсон сказал, обращаясь к верзиле с сальными волосами, стянутыми в конский хвост:
– А эта куколка тяжелее, чем кажется… Ну-ка дайте мне дорогу, а то, боюсь, пупок развяжется.
После нескольких секунд, показавшихся Мейсону вечностью, верзила захохотал и все задвигались, уступая им дорогу.
– Эй, приятель, захвати ее с собой завтра, лады? – крикнул кто-то. – А то я не успел показать ей класс.
– Захвачу. Если будет хорошо себя вести, – отозвался Мейсон и под всеобщий хохот вышел на улицу.
Лишь на безопасном расстоянии от бара он поставил Флоренс на землю и, схватив за руку, потянул к стоянке.
– Пошли отсюда! И поскорей, пока они не передумали.
Флоренс выдернула руку и быстро зашагала с ним рядом, недовольно ворча:
– Ну, надо же! И как это они меня отпустили? А вы тоже хороши: таскаете меня взад-вперед. Будто я мебель, какая…
Мейсон ухмыльнулся и, не удержавшись, поддразнил:
– Спор есть спор. А я выиграл в честной борьбе.
Флоренс остановилась и завопила на всю набережную:
– Ничего подобного! Вы смухлевали! А теперь еще и врете!
Мейсон схватил ее за запястье и силком приволок к машине.
– Как бы там ни было, я победил, – упрямо буркнул он. Открыл дверцу, усадил ее, сел сам и завел мотор.
– Куда едем? – насупив брови, спросила Флоренс.
Мейсон покосился на нее и понял: она дуется не столько от гнева, сколько из принципа.
– На утес. Там и поговорим, – успокоил он ее, выруливая со стоянки. – Потерпите. Это близко. Будем там, через пару минут.
С утеса открывался потрясающий вид. Огненный шар солнца скатился на горизонт, окрасив бухту в оранжево-розовый цвет, сочная зелень оттеняла золотистый песок, по небу разбежались барашки облаков…
Мейсон остановил машину у обочины и выключил двигатель.
– Удивляюсь, и как вы только умудрились дожить до тридцати лет? – с ухмылкой спросил он, а про себя подумал, что она чертовски хорошо выглядит.
Флоренс еще не отошла от азарта игры, что было ей к лицу: щеки горели румянцем, глаза оживленно блестели… Однако хождение по краю пропасти не всегда заканчивается удачно. Неужели ей это неведомо?
– Ваш сарказм неуместен! – возмутилась Флоренс. Она была чрезвычайно горда собой и своим успехом. – А вас не удивляет, что я умудрилась заработать себе на пропитание? И вопреки вашим прогнозам, не пропала в чужом городе. – Она усмехнулась. – Вместо того чтобы издеваться, могли бы меня и похвалить.
Похвалить?! Мейсон с превеликим удовольствием свернул бы ей шею. Однако объективности ради приходится признать: Флоренс достойна восхищения. Он считал ее избалованной богачкой, а она нашла-таки способ заработать и сделала это мастерски. Да, она оказалась бесстрашной и находчивой. В этом ей не откажешь. Плохо только, что у Флоренс полностью отсутствует инстинкт самосохранения. Неужели она не понимает, чем могла окончиться ее дерзкая выходка?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
